Article

# The Book of Daniel - Number One-Hundred and Eleven

Книга Даниила — номер сто одиннадцать

Unveiling the Prophetic Significance of Abubakar in the First Woe of Revelation

Раскрытие пророческого значения Абубакара в первом горе Откровения

Author

Jeff Pippenger

Published

March 2, 2024

Formats

PDF
Word

In the prophetic history of the first Woe, the leader who followed Mohammed was Abu Bakr Abdullah ibn Abi Quhafa, father-in-law of Mohammed. We will refer to him as Abubakar. Both he and Mohammed are referenced in the first four verses. Abubakar was the first Islamic ruler after Mohammed, and history records a command that he gave to his soldiers, that is represented in verse four of Revelation chapter nine. The command represents the sealing process that began at the arrival of the third woe, which was also the Seventh Trumpet, which was also the arrival of the third angel.

В пророческой истории первого горя лидером, последовавшим за Мухаммадом, был Абу Бакр Абдуллах ибн Аби Кухафа, тесть Мухаммада. Мы будем называть его Абубакар. Оба — и он, и Мухаммад — упомянуты в первых четырёх стихах. Абубакар был первым исламским правителем после Мухаммада, и история сохранила приказ, который он отдал своим солдатам; этот приказ отражён в четвёртом стихе девятой главы Откровения. Этот приказ представляет процесс запечатления, который начался с наступлением третьего горя, которое также было Седьмой Трубой, а также пришествием третьего ангела.

> And the fifth angel sounded, and I saw a star fall from heaven unto the earth: and to him was given the key of the bottomless pit. And he opened the bottomless pit; and there arose a smoke out of the pit, as the smoke of a great furnace; and the sun and the air were darkened by reason of the smoke of the pit. And there came out of the smoke locusts upon the earth: and unto them was given power, as the scorpions of the earth have power. And it was commanded them that they should not hurt the grass of the earth, neither any green thing, neither any tree; but only those men which have not the seal of God in their foreheads. Revelation 9:1–4.

> И пятый ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю; и дан ей был ключ от кладезя бездны. И она открыла кладезь бездны; и вышел дым из кладезя, как дым большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма кладезя. И из дыма вышла на землю саранча; и дана была им власть, какую имеют земные скорпионы. И сказано было им, чтобы не вредили траве земной, ни всякой зелени, ни всякому дереву, но только тем людям, которые не имеют печати Божией на челах своих. Откровение 9:1–4.

The “star” that fell from heaven was Mohammed, who began his ministry in the year 606. Mohammed was given a “key” that was to “open” the “bottomless pit” allowing “smoke” to darken the “sun and the air,” and brought forth “locusts” who were given “power” as the power of “scorpions.” The key was a military battle that produced weakness in the Roman’s military strength, thus allowing the rise of the warfare of Islam. The bottomless pit is a symbol of Arabia, the birthplace of Islam, and the smoke represented the false religion of Islam that was to spread across the earth and take possession of the same geography that would be swarmed by the swarms of locusts that sweep across northern Africa, southern Europe and Arabia. The locusts are a symbol of Islam, and power prophetically represents military power. Their power was to be as scorpions, which strike unexpectedly. Uriah Smith states:

"Звезда", упавшая с неба, — это Мухаммед, который начал свое служение в 606 году. Мухаммеду был дан "ключ", который должен был "открыть" "бездну", позволив "дыму" помрачить "солнце и воздух", и выпустить "саранчу", которой была дана "власть", подобная власти "скорпионов". Ключом была военная битва, ослабившая военную силу Рима, что открыло путь подъему военной мощи ислама. "Бездна" — символ Аравии, колыбели ислама, а "дым" представлял ложную религию ислама, которой предстояло распространиться по земле и овладеть той же территорией, которую заполняют тучи саранчи, проходящие по Северной Африке, Южной Европе и Аравии. "Саранча" — символ ислама, а "власть" в пророческом смысле представляет военную силу. Их власть должна была быть как у скорпионов, которые поражают неожиданно. Урия Смит утверждает:

> “A star fell from heaven unto the earth; and to him was given the key of the bottomless pit.

> Звезда пала с небес на землю; и ему был дан ключ от бездны.

> “While the Persian monarch contemplated the wonders of his art and power, he received an epistle from an obscure citizen of Mecca, inviting him to acknowledge Mohammed as the apostle of God. He rejected the invitation, and tore the epistle. ‘It is thus,’ exclaimed the Arabian prophet, ‘that God will tear the kingdom, and reject the supplication of Chosroes.’ Placed on the verge of these two empires of the East, Mohammed observed with secret joy the progress of mutual destruction; and in the midst of the Persian triumphs he ventured to foretell, that, before many years should elapse, victory would again return to the banners of the Romans. ‘At the time when this prediction is said to have been delivered, no prophecy could be more distant from its accomplishment since the first twelve years of Heraclius announced the approaching dissolution of the empire.’. ..

> "Пока персидский монарх созерцал чудеса своего искусства и могущества, он получил послание от неизвестного жителя Мекки, в котором его приглашали признать Мухаммеда посланником Бога. Он отверг приглашение и разорвал послание. 'Так, — воскликнул арабский пророк, — Бог разорвет царство и отвергнет мольбу Хосроя.' На рубеже этих двух восточных империй Мухаммед с тайной радостью наблюдал за ходом взаимного разрушения; и среди персидских торжеств он осмелился предсказать, что, прежде чем пройдет много лет, победа вновь вернется под знамена римлян. 'В то время, когда, как говорят, было сделано это предсказание, ни одно пророчество не могло быть дальше от исполнения, ибо первые двенадцать лет Ираклия возвещали близкую гибель империи.'. ..

> “Chosroes subjugated the Roman possession [in] Asia and Africa. And ‘the Roman empire,’ at that period, ‘was reduced to the walls of Constantinople, with the remnant of Greece, Italy, and Africa, and some maritime cities, from Tyre to Trebizond, of the Asiatic coast. The experience of six years at length persuaded the Persian monarch to renounce the conquest of Constantinople, and to specify the annual tribute of the ransom of the Roman empire,—a thousand talents of gold, a thousand talents of silver, a thousand silk robes, a thousand horses, and a thousand virgins. Heraclius subscribed to these ignominious terms. But the time and space which he obtained to collect those treasures from the poverty of the East were industriously employed in the preparation of a bold and desperate attack.’

> «Хосров покорил римские владения в Азии и Африке. И ‘Римская империя’ в то время ‘была сведена к стенам Константинополя, с остатками Греции, Италии и Африки, и некоторыми приморскими городами — от Тира до Трапезунда — на азиатском побережье. Опыт шести лет, наконец, убедил персидского монарха отказаться от завоевания Константинополя и установить ежегодную дань за выкуп Римской империи — тысяча талантов золота, тысяча талантов серебра, тысяча шелковых одежд, тысяча лошадей и тысяча девственниц. Ираклий согласился на эти позорные условия. Но время и передышка, которые он получил, чтобы собрать эти сокровища из нищеты Востока, были усердно использованы для подготовки смелой и отчаянной атаки.’»

> “The king of Persia despised the obscure Saracen, and derided the message of the pretended prophet of Mecca. Even the overthrow of the Roman empire would not have opened a door for Mohammedanism, or for the progress of the Saracenic armed propagators of an imposture, though the monarch of the Persians and chagan of the Avars (the successor of Attila) had divided between them the remains of the kingdoms of the Caesars. Chosroes himself fell. The Persian and Roman monarchies exhausted each other’s strength. And before a sword was put into the hands of the false prophet, it was smitten from the hands of those who would have checked his career and crushed his power.

> Царь Персии презирал безвестного сарацина и насмехался над посланием мнимого пророка из Мекки. Даже ниспровержение Римской империи не открыло бы дверь для магометанства или для продвижения сарацинских вооружённых распространителей лжеверия, хотя монарх персов и каган аваров (преемник Аттилы) разделили между собой остатки царств цезарей. Сам Хосров пал. Персидская и Римская монархии истощили силы друг друга. И прежде чем меч был вложен в руки лжепророка, он был выбит из рук тех, кто воспрепятствовал бы его возвышению и сокрушил бы его власть.

> “‘Since the days of Scipio and Hannibal, no bolder enterprise has been attempted than that which Heraclius achieved for the deliverance of the empire. He explored his perilous way through the Black Sea and the mountains of Armenia, penetrated into the heart of Persia, and recalled the armies of the great king to the defense of their bleeding country.’

> 'Со времен Сципиона и Ганнибала не предпринималось более дерзкого предприятия, чем то, которое Ираклий осуществил ради спасения империи. Он проложил опасный путь через Чёрное море и горы Армении, проник в самое сердце Персии и заставил армии великого царя вернуться на защиту их истекающей кровью страны.'

> “In the battle of Nineveh, which was fiercely fought from daybreak to the eleventh hour, twenty-eight standards, besides those which might be broken or torn, were taken from the Persians; the greatest part of their army was cut in pieces, and the victors, concealing their own loss, passed the night on the field. The cities and palaces of Assyria were opened for the first time to the Romans.’

> "В битве при Ниневии, которая ожесточённо продолжалась от рассвета до одиннадцатого часа, двадцать восемь знамён, не считая тех, которые могли быть сломаны или разорваны, были захвачены у персов; большая часть их армии была перебита, а победители, скрывая собственные потери, провели ночь на поле сражения. Города и дворцы Ассирии впервые были открыты для римлян.'"

> “The Roman emperor was not strengthened by the conquests which he achieved; and a way was prepared at the same time, and by the same means, for the multitudes of Saracens from Arabia, like locusts from the same region, who, propagating in their course the dark and delusive Mohammedan creed, speedily overspread both the Persian and the Roman empire.

> Римский император не был укреплён совершёнными им завоеваниями; и в то же самое время и теми же средствами был подготовлен путь полчищам сарацин из Аравии, подобным саранче из того же края, которые, распространяя в ходе своего продвижения мрачное и обманчивое магометанское вероучение, быстро наводнили и Персидскую, и Римскую империи.

> “More complete illustration of this fact could not be desired than is supplied in the concluding words of the chapter from Gibbon, from which the preceding extracts are taken. ‘Although a victorious army had been formed under the standard of Heraclius, the unnatural effort seems to have exhausted rather than exercised their strength. While the emperor triumphed at Constantinople or Jerusalem, an obscure town on the confines of Syria was pillaged by the Saracens, and they cut in pieces some troops who advanced to its relief,—an ordinary and trifling occurrence, had it not been the prelude of a mighty revolution. These robbers were the apostles of Mohammed; their frantic valor had emerged from the desert; and in the last eight years of his reign, Heraclius lost to the Arabs the same provinces which he had rescued from the Persians.

> Более полного подтверждения этого факта нельзя и пожелать, чем то, которое дают заключительные слова главы у Гиббона, из которой взяты приведённые выше выдержки. «Хотя под знаменем Ираклия была сформирована победоносная армия, это неестественное напряжение, по-видимому, скорее истощило, чем закалило её силы. Пока император торжествовал в Константинополе или Иерусалиме, неприметный городок на окраине Сирии был разграблен сарацинами, а они порубили на части некоторые отряды, двинувшиеся ему на помощь, — обыкновенное и ничтожное происшествие, если бы оно не стало прелюдией великой революции. Эти разбойники были апостолами Мухаммеда; их исступлённая доблесть вышла из пустыни; и в последние восемь лет своего правления Ираклий потерял арабам те же провинции, которые он отвоевал у персов».

> “‘The spirit of fraud and enthusiasm, whose abode is not in the heavens,’ was let loose on earth. The bottomless pit needed but a key to open it, and that key was the fall of Chosroes. He had contemptuously torn the letter of an obscure citizen of Mecca. But when from his ‘blaze of glory’ he sunk into the ‘tower of darkness’ which no eye could penetrate, the name of Chosroes was suddenly to pass into oblivion before that of Mohammed; and the crescent seemed but to wait its rising till the falling of the star. Chosroes, after his entire discomfiture and loss of empire, was murdered in the year 628; and the year 629 is marked by ‘the conquest of Arabia,’ and ‘the first war of the Mohammedans against the Roman empire.’ ‘And the fifth angel sounded, and I saw a star fall from heaven unto the earth; and to him was given the key of the bottomless pit. And he opened the bottomless pit.’ He fell unto the earth. When the strength of the Roman empire was exhausted, and the great king of the East lay dead in his tower of darkness, the pillage of an obscure town on the borders of Syria was ‘the prelude of a mighty revolution.’ ‘’The robbers were the apostles of Mohammed, and their frantic valor emerged from the desert.’

> «Дух обмана и энтузиазма, чья обитель — не на небесах», был развязан на земле. Бездне недоставало лишь ключа, чтобы ее открыть, и этим ключом было падение Хосроя. Он с презрением разорвал письмо неизвестного жителя Мекки. Но когда из своего «сияния славы» он погрузился в «башню тьмы», в которую не мог проникнуть ни один взгляд, имя Хосроя должно было внезапно уйти в забвение перед именем Мухаммеда; и казалось, что полумесяц лишь ждет своего восхода, пока не падет звезда. Хосрой, после полного разгрома и утраты империи, был убит в 628 году; а 629 год отмечен «завоеванием Аравии» и «первой войной мусульман против Римской империи». «И пятый ангел затрубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю; и ей был дан ключ от бездны. И она открыла бездну». Он пал на землю. Когда силы Римской империи были истощены, а великий царь Востока лежал мертвым в своей башне тьмы, разграбление неизвестного города на границе Сирии стало «прелюдией великой революции». «Разбойники были апостолами Мухаммеда, и их неистовая доблесть вышла из пустыни».

> “The Bottomless Pit.—The meaning of this term may be learned from the Greek , which is defined ‘deep, bottomless, profound,’ and may refer to any waste, desolate, and uncultivated place. It is applied to the earth in its original state of chaos. Gen.1:2. In this instance it may appropriately refer to the unknown wastes of the Arabian desert, from the borders of which issued the hordes of Saracens like swarms of locusts. And the fall of Chosroes, the Persian king, may well be represented as the opening of the bottomless pit, inasmuch as it prepared the way for the followers of Mohammed to issue from their obscure country, and propagate their delusive doctrines with fire and sword, till they had spread their darkness over all the Eastern empire.” Uriah Smith, Daniel and Revelation, 495–498.

> Бездонная бездна.— Значение этого термина можно узнать из греческого, где оно определяется как «глубокий, бездонный, глубинный», и может относиться к любому пустынному, безлюдному и невозделанному месту. Оно применяется к земле в её первоначальном состоянии хаоса. Быт. 1:2. В данном случае оно может уместно относиться к неведомым пустошам Аравийской пустыни, с окраин которой орды сарацин вышли, как рои саранчи. И падение Хосроя, персидского царя, может вполне быть представлено как открытие бездны, поскольку оно подготовило путь для последователей Мухаммеда выйти из их неприметной страны и распространять свои обманчивые учения огнём и мечом, пока они не распространили свою тьму по всей Восточной империи. Урия Смит, «Даниил и Откровение», 495–498.

The first woe, which is the fifth trumpet identifies the beginning of the warfare of Islam against Rome, and it identifies a battle between Rome and Persia where Rome prevailed, but in doing so expended its military strength to the extent that it could not prevent the rise of the Islamic power. The prophetic characteristics of the first woe and the second woe, identify the prophetic characteristics of the third woe, and it is important to recognize the first two woes as symbols of the history of the third woe, for that history represents the period of the sealing of the one hundred and forty-four thousand, which began on September 11, 2001. After the prophetic history represented by Mohammed in the first three verses, verse four introduces Abubakar, the first leader after Mohammed.

Первое горе, которое является пятой трубой, указывает на начало военных действий ислама против Рима и указывает на сражение между Римом и Персией, в котором Рим одержал верх, но при этом истощил свои военные силы до такой степени, что не смог предотвратить подъём исламской мощи. Пророческие черты первого и второго горя обозначают пророческие черты третьего горя, и важно признать первые два горя символами истории третьего горя, ибо та история представляет период запечатления ста сорока четырёх тысяч, который начался 11 сентября 2001 года. После пророческой истории, представленной Мухаммадом в первых трёх стихах, четвёртый стих вводит Абу Бакра, первого лидера после Мухаммада.

> And it was commanded them that they should not hurt the grass of the earth, neither any green thing, neither any tree; but only those men which have not the seal of God in their foreheads. Revelation 9:4.

> И сказано было им, чтобы не делали вреда траве земной и никакой зелени, и никакому дереву, а только тем людям, которые не имеют печати Божией на челах своих. Откровение 9:4.

The command of Abubakar instructed the Islamic warriors to make a distinction between two types of worshippers that existed in the Roman territories at that time. One class was the Catholics, who had some religious orders that shaved the back of their heads (the tonsure), and observed the worship of Sunday. The other class were seventh-day Sabbath keepers, and the Sabbath is the seal of God.

Приказ Абубакара предписывал мусульманским воинам различать две категории верующих, существовавшие в то время на римских территориях. Одна категория — католики, у которых некоторые религиозные ордена выбривали затылок (тонзура), и которые соблюдали воскресный день. Другая категория — соблюдающие субботу седьмого дня, и суббота — печать Бога.

> “After the death of Mohammed, he was succeeded in the command by Abubekr, A.D. 632, who, as soon as he had fairly established his authority and government, dispatched a circular letter to the Arabian tribes, from which the following is an extract:—

> После смерти Мухаммеда в 632 году н. э. его в командовании сменил Абу Бакр, который, как только вполне утвердил свою власть и правление, разослал арабским племенам циркулярное письмо, из которого ниже приводится следующий отрывок:

> “‘When you fight the battles of the Lord, acquit yourselves like men, without turning your backs; but let not your victory be stained with the blood of women and children. Destroy no palm-trees, nor burn any fields of corn. Cut down no fruit-trees, nor do any mischief to cattle, only such as you kill to eat. When you make any covenant or article, stand to it, and be as good as your word. And as you go, you will find some religious persons who live retired in monasteries, and propose to themselves to serve God that way; let them alone, and neither kill them nor destroy their monasteries. And you will find another sort of people that belong to the synagogue of Satan, who have shaven crowns; be sure you cleave their skulls, and give them no quarter till they either turn Mohammedans or pay tribute.’

> «Когда вы сражаетесь в Господних битвах, проявляйте себя как мужи, не обращаясь в бегство; но пусть ваша победа не будет запятнана кровью женщин и детей. Не уничтожайте пальм и не сжигайте хлебных полей. Не рубите плодовых деревьев и не причиняйте вреда скоту, кроме того, который вы убьете для пищи. Когда заключите какой-либо договор или соглашение, соблюдайте его и будьте верны своему слову. И по пути вы встретите некоторых религиозных людей, которые живут уединенно в монастырях и избрали для себя служить Богу таким образом; оставьте их в покое, не убивайте их и не разоряйте их монастырей. И вы встретите и других людей, принадлежащих к синагоге сатаны, с обритыми теменами; непременно раскалывайте им черепа и не давайте им пощады, пока они либо не примут магометанство, либо не начнут платить дань».

> “It is not said in prophecy or in history that the more humane injunctions were as scrupulously obeyed as the ferocious mandate; but it was so commanded them. And the preceding are the only instructions recorded by Gibbon, as given by Abubekr to the chiefs whose duty it was to issue the commands to all the Saracen hosts. The commands are alike discriminating with the prediction, as if the caliph himself had been acting in known as well as direct obedience to a higher mandate than that of mortal man; and in the very act of going forth to fight against the religion of Jesus, and to propagate Mohammedanism in its stead, he repeated the words which it was foretold in the Revelation of Jesus Christ that he would say.

> Ни в пророчестве, ни в истории не сказано, что более гуманные предписания исполнялись столь же неукоснительно, как свирепый приказ; но так им было повелено. И приведенные выше — единственные наставления, которые Гиббон записал как данные Абу-Бекром вождям, в чью обязанность входило отдавать приказы всем сарацинским полчищам. Эти повеления столь же избирательны, как и предсказание, словно сам халиф действовал в осознанном и прямом повиновении высшему велению, нежели велению смертного человека; и, отправляясь сражаться против религии Иисуса и чтобы распространять магометанство вместо нее, он повторил слова, о которых в Откровении Иисуса Христа было предсказано, что он их скажет.

> “The Seal of God in Their Foreheads.—In remarks upon chapter 7:1–3, we have shown that the seal of God is the Sabbath of the fourth commandment; and history is not silent upon the fact that there have been observers of the true Sabbath all through the present dispensation. But the question has here arisen with many, who were those men who at this time had the seal of God in their foreheads, and who thereby became exempt from Mohammedan oppression? Let the reader bear in mind the fact, already alluded to, that there have been those all through this dispensation who have had the seal of God in their foreheads, or have been intelligent observers of the true Sabbath; and let them consider further that what the prophecy asserts is that the attacks of this desolating Turkish power are not directed against them, but against another class. The subject is thus freed from all difficulty; for this is all that the prophecy really asserts. Only one class of persons is directly brought to view in the text; namely, those who have not the seal of God in their foreheads; and the preservation of those who have the seal of God is brought in only by implication. Accordingly, we do not learn from history that any of these were involved in any of the calamities inflicted by the Saracens upon the objects of their hate. They were commissioned against another class of men. And the destruction to come upon this class of men is not put in contrast with the preservation of other men, but only with that of the fruits and verdure of the earth; thus, Hurt not the grass, trees, nor any green thing, but only a certain class of men. And in fulfilment, we have the strange spectacle of an army of invaders sparing those things which such armies usually destroy, namely, the face and productions of nature; and, in pursuance of their permission to hurt those men who had not the seal of God in their foreheads, cleaving the skulls of a class of religionists with shaven crowns, who belonged to the synagogue of Satan.

> Печать Божия на их челах.— В замечаниях к главе 7:1–3 мы показали, что печать Божия — это суббота четвёртой заповеди; и история не умалчивает о том, что на протяжении всего настоящего домостроительства были соблюдатели истинной субботы. Но у многих здесь возник вопрос: кто были те люди, которые в это время имели печать Божию на челах своих и тем самым стали свободны от магометанского угнетения? Пусть читатель помнит о факте, на который уже было указано, что на протяжении всего этого домостроительства были те, кто имел печать Божию на челах, то есть сознательно соблюдал истинную субботу; и пусть далее примет во внимание, что пророчество утверждает лишь то, что нападки этой опустошительной турецкой силы направлены не против них, а против другого класса. Таким образом снимается всякая трудность; ибо это всё, что действительно утверждает пророчество. В тексте прямо показан только один класс людей, а именно те, у которых нет печати Божией на челах; а сохранение тех, кто имеет печать Божию, подразумевается лишь косвенно. Соответственно, из истории мы не узнаём, чтобы кто-либо из них был вовлечён в какие-либо бедствия, обрушенные сарацинами на тех, кто был объектом их ненависти. Их направили против другого класса людей. И гибель, которая должна была постигнуть этот класс людей, противопоставляется не сохранению других людей, а лишь сохранению плодов и зелени земли; так: «Не вредьте траве, деревьям и никакой зелени, но только определённому классу людей». И в исполнение этого мы видим странное зрелище: армия захватчиков щадит то, что такие армии обычно уничтожают, а именно облик и плоды природы; и, в соответствии с данным им дозволением вредить тем людям, у которых не было печати Божией на челах, раскалывает черепа определённого класса религиозников с выбритыми теменами, принадлежавших к синагоге Сатаны.

> “These were doubtless a class of monks, or some other division of the Roman Catholic Church. Against these the arms of the Mohammedans were directed. And it seems to us that there is a peculiar fitness, if not design, in describing them as those who had not the seal of God in their foreheads; inasmuch as that is the very church which has robbed the law of God of its seal, by tearing away the true Sabbath, and erecting a counterfeit in its place. And we do not understand, either from the prophecy or from history, that those persons whom Abubekr charged his followers not to molest were in possession of the seal of God, or necessarily constituted the people of God. Who they were, and for what reason they were spared, the meager testimony of Gibbon does not inform us, and we have no other means of knowing; but we have every reason to believe that none of these who had the seal of God were molested, while another class, who emphatically had it not, were put to the sword; and thus the specifications of the prophecy are amply met.” Uriah Smith, Daniel and Revelation, 500–502.

> Это, несомненно, была группа монахов или какое-то другое подразделение Римско-католической церкви. Против них были направлены силы магометан. И нам представляется, что есть особая уместность, если не замысел, в том, чтобы описывать их как тех, кто не имел печати Божией на челах; ибо именно эта церковь лишила закон Божий его печати, отняв истинную субботу и поставив на ее место подделку. И мы не находим ни в пророчестве, ни в истории, что те, кого Абу-Бекр велел своим последователям не трогать, обладали печатью Божией или непременно составляли народ Божий. Кем они были и по какой причине их пощадили, скудное свидетельство Гиббона нам не сообщает, и у нас нет иных средств узнать это; но у нас есть все основания полагать, что никто из тех, кто имел печать Божию, не был тронут, тогда как другой класс, который несомненно ее не имел, был предан мечу; и таким образом признаки пророчества вполне исполнены. Уриа Смит, «Даниил и Откровение», 500–502.

Abubakar consolidated Mohammed’s followers into a Caliphate after Mohammed’s death, so even though they are two different historical figures, taken together they represent the beginning of the testimony of Islam of the first woe, and the historical figure who marks the history of the first woe is Mohammed.

Абубакар объединил последователей Мухаммеда в халифат после смерти Мухаммеда, так что, хотя это две разные исторические фигуры, вместе они представляют начало свидетельства ислама первого горя, а исторической фигурой, которая знаменует историю первого горя, является Мухаммед.

In the beginning history of the second woe, Mohammed II conquered Constantinople in 1453. In 1449, four angels, representing Islam were loosed. The beginning and ending of the first woe, is marked by a Mohammed, the first and second respectively. Prophetically the beginning and ending of the history of the first woe, bears the signature of Alpha and Omega.

В начале истории второго горя Мехмед II завоевал Константинополь в 1453 году. В 1449 году были освобождены четыре ангела, представляющие ислам. Начало и конец первого горя отмечены Мехмедом — первым и вторым соответственно. В пророческом смысле начало и конец истории первого горя несут печать Альфы и Омеги.

The beginning of the second woe includes a time prophecy of four angels, who represent Islam who were then loosed, and then restrained on August 11, 1840. From that point until October 22, 1844, the sealing of the one hundred and forty-four thousand is illustrated. The beginning of the second woe identifies the loosing of Islam, and the ending marks the restraining of Islam. Both the first and second woe have precise prophetic markers tying their beginnings to the endings.

Начало второго горя включает пророчество о времени, касающееся четырёх ангелов, которые символизируют ислам, который сначала был развязан, а затем сдержан 11 августа 1840 года. С того момента и до 22 октября 1844 года иллюстрируется запечатление ста сорока четырёх тысяч. Начало второго горя указывает на развязывание ислама, а его окончание — на сдерживание ислама. И первое, и второе горе имеют точные пророческие вехи, связывающие их начало с их концом.

The first two woes are to be placed upon one another, “line upon line,” in order to identify the third woe. One of the prophetic characteristics that is identified by the first two witnesses of Islam is that they represent a specific period of time that marks the beginning and ending with the signature of Alpha and Omega. They also possess a secondary signature, for the beginning of the first woe, identifies the sealing of God’s people, and the ending of the second woe, also identifies the sealing of God’s people.

Первые два горя должны быть наложены друг на друга, «строка к строке», чтобы определить третье горе. Одна из пророческих характеристик, которая определяется первыми двумя свидетелями ислама, заключается в том, что они представляют собой определённый период времени, в котором начало и конец отмечены знаком Альфы и Омеги. У них также есть дополнительный знак: начало первого горя указывает на запечатление Божьего народа, и конец второго горя также указывает на запечатление Божьего народа.

The third woe arrived when Islam suddenly and unexpectedly attacked the earth beast of Revelation thirteen, thus beginning the period of the sealing. The sealing of the one-hundred and forty-four thousand ends at the soon-coming Sunday law, and in response to that apostasy national apostasy is followed by national ruin. As typified with pagan Rome and papal Rome national ruin is accomplished by God’s trumpet judgments. The three woes are also trumpets. Islam of the third woe, will strike suddenly and unexpectedly again at the soon coming Sunday law in the United States, when the period of the sealing of the one hundred and forty-four thousand ends. That period has been typified by the beginning period of the first woe, and also by the ending period of the second woe.

Третье горе пришло, когда ислам внезапно и неожиданно атаковал зверя из земли из тринадцатой главы Откровения, тем самым начав период запечатления. Запечатление ста сорока четырёх тысяч заканчивается при скором введении закона о воскресном дне; за национальным отступлением следует национальная гибель. Как это прообразовано в языческом и папском Риме, национальная гибель совершается трубными судами Бога. Три горя — это также трубы. Ислам третьего горя снова нанесёт внезапный и неожиданный удар при скором введении закона о воскресном дне в Соединённых Штатах, когда закончится период запечатления ста сорока четырёх тысяч. Этот период был прообразован начальным этапом первого горя, а также завершающим этапом второго горя.

We will continue this study in the next article.

Мы продолжим это исследование в следующей статье.

> And Sarah saw the son of Hagar the Egyptian, which she had born unto Abraham, mocking. Wherefore she said unto Abraham, Cast out this bondwoman and her son: for the son of this bondwoman shall not be heir with my son, even with Isaac. And the thing was very grievous in Abraham’s sight because of his son. And God said unto Abraham, Let it not be grievous in thy sight because of the lad, and because of thy bondwoman; in all that Sarah hath said unto thee, hearken unto her voice; for in Isaac shall thy seed be called. And also of the son of the bondwoman will I make a nation, because he is thy seed. And Abraham rose up early in the morning, and took bread, and a bottle of water, and gave it unto Hagar, putting it on her shoulder, and the child, and sent her away: and she departed, and wandered in the wilderness of Beersheba. And the water was spent in the bottle, and she cast the child under one of the shrubs. And she went, and sat her down over against him a good way off, as it were a bowshot: for she said, Let me not see the death of the child. And she sat over against him, and lift up her voice, and wept. And God heard the voice of the lad; and the angel of God called to Hagar out of heaven, and said unto her, What aileth thee, Hagar? fear not; for God hath heard the voice of the lad where he is. Arise, lift up the lad, and hold him in thine hand; for I will make him a great nation. And God opened her eyes, and she saw a well of water; and she went, and filled the bottle with water, and gave the lad drink. And God was with the lad; and he grew, and dwelt in the wilderness, and became an archer. Genesis 21:9–20.

> И Сара увидела, что сын Агари Египтянки, которого она родила Аврааму, насмехается. И сказала она Аврааму: изгони эту рабыню и её сына; ибо сын этой рабыни не будет наследником вместе с моим сыном, с Исааком. И это было весьма прискорбно в глазах Авраама из‑за его сына. И Бог сказал Аврааму: да не будет это прискорбно в глазах твоих из‑за отрока и из‑за рабыни твоей; во всём, что скажет тебе Сара, послушайся её голоса; ибо в Исааке наречётся тебе семя. И от сына рабыни Я также произведу народ, потому что он твоё семя. И Авраам встал рано утром, взял хлеб и мех с водой и дал их Агари, положив ей на плечо; дал ей и ребёнка, и отпустил её. И она пошла и блуждала в пустыне Вирсавии. И вода в мехе иссякла, и она положила ребёнка под одним из кустов. И, отойдя, села напротив него на расстоянии выстрела из лука, ибо сказала: не буду смотреть на смерть ребёнка. И она села напротив него, и подняла голос, и заплакала. И Бог услышал голос отрока; и ангел Божий с неба воззвал к Агари и сказал ей: что с тобою, Агарь? не бойся; ибо Бог услышал голос отрока там, где он. Встань, подними отрока и поддержи его рукою твоей, ибо Я сделаю его великим народом. И Бог открыл ей глаза, и она увидела колодец воды; и пошла, и наполнила мех водой, и напоила отрока. И Бог был с отроком; и он вырос, и жил в пустыне, и стал лучником. Бытие 21:9–20.

Back to Articles