And God was with the lad; and he grew, and dwelt in the wilderness, and became an archer. Genesis 21:20.

И был Бог с отроком, и он вырос, и жил в пустыне, и стал стрелком из лука. Бытие 21:20.

Ishmael became an archer, which is a symbol of warfare, and a symbol of the executive judgment which is brought against Rome.

Измаил стал лучником, что является символом войны и символом карательного суда, совершаемого над Римом.

The voice of them that flee and escape out of the land of Babylon, to declare in Zion the vengeance of the Lord our God, the vengeance of his temple. Call together the archers against Babylon: all ye that bend the bow, camp against it round about; let none thereof escape: recompense her according to her work; according to all that she hath done, do unto her: for she hath been proud against the Lord, against the Holy One of Israel. Jeremiah 50:28, 29.

Голос бегущих и спасшихся из земли Вавилонской, чтобы возвестить на Сионе мщение Господа, Бога нашего, мщение за Его храм. Созовите против Вавилона лучников: все натягивающие лук, расположитесь станом вокруг него; не давайте ему спасения; воздайте ему по делам его; по всему, что он сделал, сделайте ему; ибо он возгордился против Господа, против Святого Израилева. Иеремия 50:28, 29.

The archers recompense Babylon according to her work, and that recompense begins at the soon-coming Sunday law, with the second voice of Revelation chapter eighteen, when the progressive executive judgment of Babylon begins.

Лучники воздают Вавилону по делам её, и это воздаяние начинается со вскоре грядущего воскресного закона, со вторым голосом восемнадцатой главы Откровения, когда начинается прогрессирующий исполнительный суд над Вавилоном.

And I heard another voice from heaven, saying, Come out of her, my people, that ye be not partakers of her sins, and that ye receive not of her plagues. For her sins have reached unto heaven, and God hath remembered her iniquities. Reward her even as she rewarded you, and double unto her double according to her works: in the cup which she hath filled fill to her double. How much she hath glorified herself, and lived deliciously, so much torment and sorrow give her: for she saith in her heart, I sit a queen, and am no widow, and shall see no sorrow. Revelation 18:4–7.

И я услышал другой голос с неба, говорящий: выйдите из нее, народ Мой, чтобы вы не стали участниками ее грехов и чтобы вам не досталось ее язв. Потому что грехи ее дошли до небес, и Бог вспомнил ее беззакония. Воздайте ей так же, как она воздавала вам, и вдвое воздайте ей по делам ее; в чаше, которую она наполнила, наполните ей вдвое. Сколько она прославляла себя и роскошно жила, столько же дайте ей мучений и скорби; ибо говорит в сердце своем: сижу царицей, не вдова, и не увижу скорби. Откровение 18:4–7.

Ishmael and his mother Hagar had been restrained from inheriting the right of the first born, and were cast out. Thus, jealousy became the prophetic motivation of Islam, and warfare their prophetic occupation. The first mention includes the restraint imposed upon Ishmael and his mother by Sarah, and their “restraint” became a primary prophetic characteristic of Islam throughout God’s Word, and history. Ishmael’s descendants were to be wild men, whose hand was against every man, and their wild attribute is represented by the wild Arabian ass, of the horse family. Thus, the Islamic warfare of the first and second woes, is represented as warriors riding upon angry horses.

Исмаил и его мать Агарь были лишены права наследовать первородство и изгнаны. Таким образом, ревность стала пророческим побудительным мотивом ислама, а война — их пророческим занятием. Первое упоминание включает ограничение, наложенное на Исмаила и его мать Саррой, и их «ограничение» стало основной пророческой характеристикой ислама во всем Божьем Слове и в истории. Потомки Исмаила должны были быть дикими людьми, чья рука против каждого, и их дикость представлена диким аравийским ослом из семейства лошадиных. Таким образом, исламская война первого и второго горя представлена как воины, скачущие на разъярённых конях.

Islam is the message of the latter rain, and it is only fitting that the three woes represent three specific prophetic lines, for the methodology of the latter rain is “line upon line.” When the prophetic characteristics of the first two lines are brought together, they establish the line of the third woe. All three prophetic lines illustrate the period of the sealing of the one hundred and forty-four thousand. Those three lines represent the period of the pouring out of the latter rain, for the latter rain began to sprinkle when the third Woe arrived on September 11, 2001.

Ислам — это весть позднего дождя, и вполне уместно, что три горя представляют три особые пророческие линии, ибо методология позднего дождя — «линия на линию». Когда пророческие черты первых двух линий объединяются, они образуют линию третьего горя. Все три пророческие линии иллюстрируют период запечатления ста сорока четырёх тысяч. Эти три линии представляют период излития позднего дождя, ибо поздний дождь начал покрапывать, когда наступило третье горе 11 сентября 2001 года.

“The latter rain is to fall upon the people of God. A mighty angel is to come down from heaven, and the whole earth is to be lighted with his glory.” Review and Herald, April 21, 1891.

«Поздний дождь должен излиться на народ Божий. Могущественный ангел должен сойти с неба, и вся земля должна озариться его славой». Review and Herald, 21 апреля 1891 г.

The period of the sealing was also represented by the period that began on August 11, 1840 and ended with the arrival of the third angel on October 22, 1844. That period of time was also represented in Habakkuk chapter two. The Millerite history fulfilled Habakkuk chapter two, and in so doing it began when the angel descended on August 11, 1840, and it ended when the third angel arrived on October 22, 1844.

Период запечатления также был представлен периодом, начавшимся 11 августа 1840 года и завершившимся явлением третьего ангела 22 октября 1844 года. Этот промежуток времени также был представлен во второй главе Авваккука. История миллеритов исполнила вторую главу Авваккука, и при этом она началась, когда ангел сошёл 11 августа 1840 года, и завершилась, когда третий ангел явился 22 октября 1844 года.

Habakkuk chapter two identifies that at the end of the vision, the vision would “speak.” In verse three of Revelation chapter ten, the angel cried (spoke) with a loud voice, and on October 22, 1844 the same angel swore (spoke) that “time should be no longer.” Habakkuk’s watchman in verse one of chapter two, is located at August 11, 1840, for it is then that the watchmen lift up their voices.

Вторая глава книги Аввакума указывает, что в конце видение «заговорит». В третьем стихе десятой главы книги Откровения ангел возопил (сказал) громким голосом, и 22 октября 1844 года тот же ангел поклялся (сказал), что «времени более не будет». Страж, о котором говорится в первом стихе второй главы книги Аввакума, соотнесен с 11 августа 1840 года, ибо тогда стражи поднимают свои голоса.

In the rebellion of 1888, which Sister White identifies as representing the angel of Revelation eighteen that was to lighten the earth with His glory, the watchmen (Jones and Waggoner) lifted up their “voices” as a trumpet, to show God’s people their transgressions, for their message was the message to Laodicea. On September 11, 2001, which was typified by the history of 1888, the Lord led His last day people back to Jeremiah’s old paths, where the watchmen were not hearkened to. The descent of the angel marks the prophetic arrival of the watchmen.

Во время восстания 1888 года, которое, по словам сестры Уайт, представляло ангела из восемнадцатой главы Откровения, которому предстояло озарить землю Своей славой, стражи (Джонс и Ваггонер) возвысили свои «голоса», как трубу, чтобы показать народу Божьему его преступления, ибо их весть была вестью к Лаодикии. 11 сентября 2001 года, которое было типологически представлено историей 1888 года, Господь вернул Свой народ последнего времени к древним путям Иеремии, где стражей не послушали. Сошествие ангела отмечает пророческое появление стражей.

The “voice” that arrived on August 11, 1840, was delivered through the watchmen, and Jeremiah was told that if he would return to his faith and trust in God after his disappointment that he would become God’s mouth. When the vision that had tarried finally arrived on October 22, 1844, it “spoke.” The period of Habakkuk chapter two, which was fulfilled in Millerite history, illustrates the period of the sealing of the one hundred and forty-four thousand.

«Голос», который пришёл 11 августа 1840 года, был возвещён стражами, и Иеремии было сказано, что если после своего разочарования он вернётся к своей вере и упованию на Бога, то станет устами Бога. Когда видение, которое медлило, наконец пришло 22 октября 1844 года, оно «заговорило». Период второй главы Аввакума, который исполнился в истории миллеритов, иллюстрирует период запечатления ста сорока четырёх тысяч.

It is essential, to recognize that August 11, 1840 through to October 22, 1844, illustrates the sealing of the one hundred and forty-four thousand, which is the period where the latter rain is poured out. It is essential for the latter rain message is to be identified by the methodology of “line upon line.” The special period which is the sealing of the one hundred and forty-four thousand is repeatedly represented in the prophetic lines, and this is so in Habakkuk two, which Sister White directly identifies as being fulfilled in Millerite history. She also repeatedly teaches that Millerite history is repeated in the history of the one hundred and forty-four thousand.

Необходимо признать, что период с 11 августа 1840 года по 22 октября 1844 года иллюстрирует запечатление ста сорока четырех тысяч — это тот период, когда изливается поздний дождь. Важно, чтобы весть о позднем дожде определялась методом «линия на линию». Особый период, то есть запечатление ста сорока четырех тысяч, неоднократно представлен в пророческих линиях, и это так во второй главе книги пророка Авваккука, которую Сестра Уайт прямо указывает как исполнившуюся в истории миллеритов. Она также неоднократно учит, что история миллеритов повторяется в истории ста сорока четырех тысяч.

“Interwoven with prophecies which they had regarded as applying to the time of the second advent was instruction specially adapted to their state of uncertainty and suspense, and encouraging them to wait patiently in the faith that what was now dark to their understanding would in due time be made plain.

С пророчествами, которые они считали относящимися ко времени второго пришествия, переплеталось наставление, особенно соответствующее их состоянию неопределенности и напряженного ожидания, побуждавшее их терпеливо ожидать с верой в то, что то, что ныне было темно их разумению, в должное время станет ясным.

“Among these prophecies was that of Habakkuk 2:1–4: ‘I will stand upon my watch, and set me upon the tower, and will watch to see what He will say unto me, and what I shall answer when I am reproved. And the Lord answered me, and said, Write the vision, and make it plain upon tables, that he may run that readeth it. For the vision is yet for an appointed time, but at the end it shall speak, and not lie: though it tarry, wait for it; because it will surely come, it will not tarry. Behold, his soul which is lifted up is not upright in him: but the just shall live by his faith.’

Среди этих пророчеств было и пророчество Аввакума 2:1–4: «Я стану на стражу мою, встану на башню и буду наблюдать, чтобы увидеть, что Он скажет мне, и что я отвечу на мое обличение. И ответил мне Господь и сказал: запиши видение и ясно начерти его на табличках, чтобы читающий легко прочитал. Ибо видение относится еще к назначенному времени, но в конце оно исполнится и не солжет; хотя бы и медлило — жди его, потому что оно непременно придет, не замедлит. Вот, душа его надменна, она не прямодушна в нем; а праведный своей верой будет жить».

“As early as 1842 the direction given in this prophecy to ‘write the vision, and make it plain upon tables, that he may run that readeth it,’ had suggested to Charles Fitch the preparation of a prophetic chart to illustrate the visions of Daniel and the Revelation. The publication of this chart was regarded as a fulfillment of the command given by Habakkuk. No one, however, then noticed that an apparent delay in the accomplishment of the vision—a tarrying time—is presented in the same prophecy. After the disappointment, this scripture appeared very significant: ‘The vision is yet for an appointed time, but at the end it shall speak, and not lie: though it tarry, wait for it; because it will surely come, it will not tarry. . . . The just shall live by his faith.’

Уже в 1842 году указание, данное в этом пророчестве: «напиши видение и ясно начертай его на скрижалях, чтобы читающий мог прочесть на бегу», навело Чарльза Фитча на мысль подготовить пророческую таблицу для иллюстрации видений Даниила и Откровения. Публикация этой таблицы рассматривалась как исполнение повеления, данного Авваккуком. Однако тогда никто не заметил, что в том же пророчестве представлено кажущееся промедление в исполнении видения — время промедления. После разочарования это место Писания показалось крайне значительным: «Ибо видение еще на назначенное время, и в конце оно заговорит и не солжет; хотя бы и промедлило, жди его, потому что непременно придет, не промедлит... Праведный будет жить верою своею».

“A portion of Ezekiel’s prophecy also was a source of strength and comfort to believers: ‘The word of the Lord came unto me, saying, Son of man, what is that proverb that ye have in the land of Israel, saying, The days are prolonged, and every vision faileth? Tell them therefore, Thus saith the Lord God. . . . The days are at hand, and the effect of every vision. . . . I will speak, and the word that I shall speak shall come to pass; it shall be no more prolonged.’ ‘They of the house of Israel say, The vision that he seeth is for many days to come, and he prophesieth of the times that are far off. Therefore say unto them, Thus saith the Lord God; There shall none of My words be prolonged any more, but the word which I have spoken shall be done.’ Ezekiel 12:21–25, 27, 28.” The Great Controversy, 391–393.

Часть пророчества Иезекииля также была источником силы и утешения для верующих: «И было ко мне слово Господне, сказав: сын человеческий, что это за пословица у вас в земле Израилевой: дни затягиваются, и всякое видение не сбывается? Посему скажи им: так говорит Господь Бог. . . . Приблизились дни и исполнение всякого видения. . . . Я буду говорить, и слово, которое Я скажу, исполнится; оно более не будет отсрочено». «В доме Израилевом говорят: видение, которое он видит, — на многие дни вперед, и пророчествует он о временах далеких. Посему скажи им: так говорит Господь Бог: ни одно из Моих слов более не будет отсрочено, но слово, которое Я сказал, будет исполнено». Иезекииль 12:21–25, 27, 28. Великая борьба, 391–393.

The Millerites not only saw themselves fulfilling the parable of the ten virgins, and Habakkuk chapter two, but they were also led to see that the history where they were fulfilling these prophecies, was also Ezekiel’s identification of that very same history, where “the effect of every vision,” was to be fulfilled. The line of history that represents the sealing of the one hundred and forty-four thousand is where the effect of every vision is fulfilled!

Миллериты не только видели в себе исполнение притчи о десяти девах и второй главы Аввакума, но и были приведены к тому, чтобы увидеть, что та история, в которой исполнялись эти пророчества, была также у Иезекииля обозначена как та же самая история, где должно было свершиться «исполнение всякого видения». Линия истории, представляющая запечатление ста сорока четырёх тысяч, — это там, где совершается исполнение всякого видения!

The lines which represent the period of the latter rain and the sealing of the one hundred and forty-four thousand are brought together to establish that prophetic history invariably possess the signature of Alpha and Omega.

Линии, представляющие период позднего дождя и запечатления ста сорока четырёх тысяч, сведены вместе, чтобы установить, что пророческая история неизменно несёт на себе печать Альфы и Омеги.

Millerite history begins with the voice of the angel of Revelation ten, and ends with the same voice. September 11, 2001 begins with the first voice of Revelation chapter eighteen, and ends with the second voice of Revelation chapter eighteen. Habakkuk chapter two, begins with the voice of the watchmen, and ends with the voice of Jeremiah’s watchman. The first woe begins with Mohammed, and ends with Mohammed II. The second woe begins with the release of the four angels of Islam and ends with the restraint of Islam.

История миллеритов начинается голосом ангела десятой главы Откровения и заканчивается тем же голосом. 11 сентября 2001 года начинается с первого голоса восемнадцатой главы Откровения и заканчивается вторым голосом восемнадцатой главы Откровения. Вторая глава книги Аввакума начинается голосом стражей и заканчивается голосом стража у пророка Иеремии. Первое горе начинается с Мухаммеда и заканчивается на Мухаммеде II. Второе горе начинается с освобождения четырех ангелов ислама и заканчивается сдерживанием ислама.

The methodology that is the latter rain is Isaiah’s “line upon line” methodology, and the lines that are brought together to identify and establish the message of the latter rain invariably contain the signature of Alpha and Omega. The first woe of Revelation chapter nine, begins with Mohammed and ends with Mohammed II. The period is divided into two types of warfare, the first being disorganized attacks upon Rome that began in earnest with Abubakar, and then a period of one hundred and fifty years where the first organized warfare of Islam was accomplished.

Методология позднего дождя — это методология Исаии «строка на строку», и линии, которые сводятся вместе, чтобы определить и утвердить весть позднего дождя, неизменно несут на себе отпечаток Альфы и Омеги. Первое горе девятой главы Откровения начинается с Мухаммеда и заканчивается Мухаммедом II. Этот период делится на два вида военных действий: первый — это неорганизованные нападения на Рим, которые всерьез начались при Абубакаре, а затем — период в сто пятьдесят лет, в течение которого были осуществлены первые организованные военные действия ислама.

The one hundred and fifty years is represented by the time prophecy of “five months”. The second woe also possesses a time prophecy which is three hundred and ninety-one years and fifteen days. Therefore, since the prophetic structure of the first and second woes identify the ending with the beginning, it contains a division between the sealing, and a specific period of time, The sealing process is represented at the beginning of the history of the first woe, and it is represented at the ending of the second woe.

Сто пятьдесят лет представлены временным пророчеством о «пяти месяцах». Второе горе также имеет временное пророчество — триста девяносто один год и пятнадцать дней. Итак, поскольку пророческая структура первого и второго горя соотносит конец с началом, она содержит разделение между запечатлением и определённым периодом времени. Процесс запечатления представлен в начале истории первого горя и в конце второго горя.

What follows the sealing of verse four, in the first woe, is the “five months” (one hundred and fifty years). The five months is identified twice, once in verse five and again in verse ten. What precedes the sealing process of August 11, 1840 to October 22, 1844 in the second woe is the prophecy of the “hour, day, month, and year” (three hundred and ninety-one years and fifteen days), of verse fifteen. Together in one continuous line the fifth and sixth trumpets begin and end with an illustration of the sealing process.

В первом горе за запечатлением, о котором говорится в четвертом стихе, следуют «пять месяцев» (сто пятьдесят лет). «Пять месяцев» упоминаются дважды: один раз в пятом стихе и ещё раз в десятом. Тому процессу запечатления, который во втором горе длится с 11 августа 1840 года по 22 октября 1844 года, предшествует пророчество о «часе, дне, месяце и годе» (триста девяносто один год и пятнадцать дней) из пятнадцатого стиха. Вместе, в единой непрерывной линии, пятая и шестая трубы начинаются и заканчиваются иллюстрацией процесса запечатления.

As two lines, applied “line upon line” they identify a beginning and ending marked by Mohammed the first and Mohammed the second. “Line upon line,” they identify two distinct periods in each line, that is produced by each line possessing a time prophecy. In the history of the first woe, Islam was to “hurt” Rome, and in the second woe, it was to “kill” Rome. The first woe was a warfare of spears, swords and arrows, and the second woe introduced gunpowder as the weaponry.

Как две линии, применяясь по принципу «линия к линии», они обозначают начало и конец, отмеченные Мухаммедом Первым и Мухаммедом Вторым. «Линия к линии» они выделяют два различных периода в каждой линии, что обусловлено тем, что каждая линия содержит временное пророчество. В истории первого горя ислам должен был «вредить» Риму, а во втором горе — «убить» Рим. Первое горе было войной копий, мечей и стрел, а второе горе ввело порох в вооружение.

“VERSE 10. And they had tails like unto scorpions, and there were stings in their tails: and their power was to hurt men five months. 11. And they had a king over them, which is the angel of the bottomless pit, whose name in the Hebrew tongue is Abaddon, but in the Greek tongue hath his name Apollyon.

СТИХ 10. И у них были хвосты, как у скорпионов, и в их хвостах были жала; и власть их — причинять людям вред в течение пяти месяцев. 11. Над ними был царь — ангел бездны, имя которого на еврейском языке — Абаддон, а на греческом — Аполлион.

“Thus far, Keith has furnished us with illustrations of the sounding of the first five trumpets. But we must now take leave of him, and proceed to the application of the new feature of the prophecy here introduced; namely, the prophetic periods.

До сих пор Кит приводил нам иллюстрации к звучанию первых пяти труб. Но теперь оставим его и перейдём к применению введённой здесь новой особенности пророчества — а именно пророческих периодов.

“Their Power Was to Hurt Men Five Months.—1. The question arises, What men were they to hurt five months?—Undoubtedly the same they were afterward to slay (see verse 15); ‘The third part of men,’ or third of the Roman empire,—the Greek division of it.

Их власть заключалась в том, чтобы вредить людям в течение пяти месяцев. — 1. Возникает вопрос: каким людям они должны были вредить в течение пяти месяцев? — Несомненно, тем же, которых они впоследствии должны были умертвить (см. стих 15); «третья часть людей», или треть Римской империи — ее греческая часть.

“2. When were they to begin their work of torment? The 11th verse answers the question.

2. Когда им надлежало начать своё дело — мучить? На этот вопрос отвечает 11-й стих.

“(1) ‘They had a king over them.’ From the death of Mohammed until near the close of the thirteenth century, the Mohammedans were divided into various factions under several leaders, with no general civil government extending over them all. Near the close of the thirteenth century, Othman founded a government which has since been known as the Ottoman government, or empire, which grew until it extended over all the principal Mohammedan tribes, consolidating them into one grand monarchy.

(1) «Над ними был царь». После смерти Мухаммеда и почти до конца XIII века магометане были разделены на различные фракции под властью нескольких предводителей, без какой-либо общей гражданской власти, распространявшейся на всех. Ближе к концу XIII века Осман основал государство, которое с тех пор известно как Османское государство, или Османская империя, и оно росло, пока не охватило все главные магометанские племена, объединив их в одну великую монархию.

“(2) The character of the king. ‘Which is the angel of the bottomless pit.’ An angel signifies a messenger, a minister, either good or bad, and not always a spiritual being. ‘The angel of the bottomless pit,’ or chief minister of the religion which came from thence when it was opened. That religion is Mohammedanism, and the sultan is its chief minister. ‘The Sultan, or grand Seignior, as he is indifferently called, is also Supreme Caliph, or high priest, uniting in his person the highest spiritual dignity with the supreme secular authority.’—World As It Is, p.361.

(2) Характер царя. 'Который есть ангел бездны.' Ангел означает посланника, служителя, как доброго, так и злого, и не всегда духовное существо. 'Ангел бездны', или главный служитель религии, которая вышла оттуда, когда была открыта бездна. Эта религия — магометанство, и султан — её главный служитель. 'Султан, или великий сеньор, как его равно называют, есть также верховный халиф, или первосвященник, соединяющий в своём лице высшее духовное достоинство с верховной светской властью.' — Мир каков он есть, стр. 361.

“(3) His name. In Hebrew, ‘Abaddon,’ the destroyer; in Greek, ‘Apollyon,’ one that exterminates, or destroys. Having two different names in two languages, it is evident that the character, rather than the name of the power, is intended to be represented. If so, as expressed in both languages, he is a destroyer. Such has always been the character of the Ottoman government.

(3) Его имя. На еврейском — «Абаддон», разрушитель; на греческом — «Аполлион», тот, кто истребляет или уничтожает. Имея два разных имени на двух языках, очевидно, что предполагается представить характер, а не имя этой силы. Если так, то, как выражено на обоих языках, он — разрушитель. Таков всегда был характер Османского правительства.

“But when did Othman make his first assault on the Greek empire?—According to Gibbon, Decline and Fall, etc., ‘Othman first entered the territory of Nicomedia on the 27th day of July, 1299.’

Но когда Осман совершил своё первое нападение на греческую империю? — По Гиббону, «Упадок и падение» и т. п., «Осман впервые вступил на территорию Никомедии 27 июля 1299 года».

“The calculations of some writers have gone upon the supposition that the period should begin with the foundation of the Ottoman empire; but this is evidently an error; for they were not only to have a king over them, but were to torment men five months. But the period of torment could not begin before the first attack of the tormentors, which was, as above stated, July 27, 1299.

Расчёты некоторых писателей строились на предположении, что отсчёт периода следует вести от основания Османской империи; но это, очевидно, ошибка; ибо им надлежало не только иметь над собой царя, но и мучить людей в течение пяти месяцев. Но период мучений не мог начаться раньше первого нападения мучителей, которое, как было сказано выше, произошло 27 июля 1299 года.

“The calculation which follows, founded on this starting-point, was made and published in a work entitled, Christ’s Second Coming, etc., by J. Litch, in 1838.

Приводимый ниже расчет, основанный на этой отправной точке, был сделан и опубликован Дж. Литчем в 1838 году в сочинении под названием «Второе пришествие Христа и проч.».

“‘And their power was to hurt men five months.’ Thus far their commission extended, to torment by constant depredations, but not politically to kill them. ‘Five months,’ thirty days to a month, give us one hundred and fifty days; and these days, being symbolic, signify one hundred and fifty years. Commencing July 27, 1299, the one hundred and fifty years reach to 1449. During that whole period the Turks were engaged in an almost perpetual warfare with the Greek empire, but yet without conquering it. They seized upon and held several of the Greek provinces, but still Greek independence was maintained in Constantinople. But in 1449, the termination of the one hundred and fifty years, a change came, the history of which will be found under the succeeding trumpet.” Uriah Smith, Daniel and Revelation, 505–507.

«И власть их была вредить людям пять месяцев». До этого простирался их мандат: терзать постоянными разорениями, но не уничтожать их политически. «Пять месяцев», тридцать дней в месяце, дают нам сто пятьдесят дней; а эти дни, будучи символическими, означают сто пятьдесят лет. Начиная с 27 июля 1299 года, сто пятьдесят лет достигают 1449 года. В течение всего этого периода турки вели почти непрерывную войну с греческой империей, но так и не покорили её. Они захватили и удерживали несколько греческих провинций, но всё же греческая независимость сохранялась в Константинополе. Но в 1449 году, по истечении ста пятидесяти лет, произошло изменение, история которого будет изложена при следующей трубе». Урия Смит, «Даниил и Откровение», 505–507.

Uriah Smith is citing Josiah Litch’s calculation of the one hundred and fifty years, which when concluded, represents a starting point for the three hundred and ninety-one year and fifteen-day prophecy in the next Trumpet. Commenting on Litch’s prediction concerning these two connected time prophecies Sister White recorded:

Урайя Смит цитирует расчёт Джозайи Литча относительно ста пятидесяти лет, который, по завершении, служит отправной точкой для пророчества о периоде в триста девяносто один год и пятнадцать дней в следующей Трубе. Комментируя предсказание Литча относительно этих двух связанных временных пророчеств, сестра Уайт записала:

“In the year 1840 another remarkable fulfillment of prophecy excited widespread interest. two years before, Josiah Litch, one of the leading ministers preaching the second advent, published an exposition of Revelation 9, predicting the fall of the Ottoman Empire. According to his calculations, this power was to be overthrown . . . on the 11th of August, 1840, when the Ottoman power in Constantinople may be expected to be broken. And this, I believe, will be found to be the case.’

«В 1840 году другое поразительное исполнение пророчества вызвало повсеместный интерес. За два года до этого Иосия Литч, один из ведущих служителей, проповедовавших второе пришествие, опубликовал толкование Откровения 9, предсказывавшее падение Османской империи. Согласно его вычислениям, эта держава должна была быть низложена... 11 августа 1840 года, когда можно ожидать, что османская власть в Константинополе будет сокрушена. И я верю, что именно так и окажется».

“At the very time specified, Turkey, through her ambassadors, accepted the protection of the allied powers of Europe, and thus placed herself under the control of Christian nations. The event exactly fulfilled the prediction. When it became known, multitudes were convinced of the correctness of the principles of prophetic interpretation adopted by Miller and his associates, and a wonderful impetus was given to the advent movement. Men of learning and position united with Miller, both in preaching and in publishing his views, and from 1840 to 1844 the work rapidly extended.” The Great Controversy, 334, 335.

«В точно указанное время Турция через своих посланников приняла покровительство союзных держав Европы и тем самым поставила себя под контроль христианских народов. Это событие в точности исполнило предсказание. Когда об этом стало известно, множество людей убедилось в правильности принципов пророческого истолкования, принятых Миллером и его сотрудниками, и адвентистскому движению был дан поразительный импульс. Люди учёные и занимающие видное положение присоединились к Миллеру как в проповеди, так и в публикации его взглядов, и с 1840 по 1844 год это дело быстро распространялось». The Great Controversy, 334, 335.

The first and second woes are connected by two interconnected time prophecies. The first woe, begins with an illustration of the sealing and the second woe, ends with the history of August 11, 1840 until the sounding of the seventh trumpet on October 22, 1844, which is also an illustration of the sealing. The beginning and ending bear the signature of Alpha and Omega, because, as with the history in which Christ confirmed the covenant for a week, the period is divided into two parts. The first period begins with the first Mohammed, and ends with the second Mohammed. The second period begins with “a voice from the four horns of the golden altar which is before God,” and it ends with the “voice” of Christ, swearing “by him that liveth for ever and ever, who created heaven, and the things that therein are, and the earth, and the things that therein are, and the sea, and the things which are therein, that there should be time no longer.”

Первое и второе горе связаны двумя взаимосвязанными временными пророчествами. Первое горе начинается иллюстрацией запечатления, а второе горе заканчивается историческим периодом с 11 августа 1840 года до прозвучания седьмой трубы 22 октября 1844 года, что также является иллюстрацией запечатления. Начало и конец несут на себе печать Альфы и Омеги, потому что, как и в истории, в которой Христос подтвердил завет на одну седмицу, этот период разделен на две части. Первый период начинается с первого Мухаммеда и заканчивается вторым Мухаммедом. Второй период начинается "голосом от четырех рогов золотого жертвенника, который пред Богом", и заканчивается "голосом" Христа, клянущегося "Тем, Кто живет во веки веков, Кто сотворил небо и то, что в нем, и землю и то, что на ней, и море и то, что в нем, что времени больше не будет".

We will continue this study in the next article.

Мы продолжим это исследование в следующей статье.

“Any question that Satan can arouse in the mind to create doubt in regard to the grand history of the past travels of the people of God will please his satanic majesty and is an offense to God. The tidings of the Lord’s soon coming in power and great glory to our world is truth, and in 1840 many voices were raised in its proclamation.” Manuscript Releases, volume 9, 134.

«Любой вопрос, который Сатана может возбудить в уме, чтобы посеять сомнение в отношении великой истории прошлых странствий народа Божьего, угодит его сатанинскому величеству и является оскорблением для Бога. Весть о скором пришествии Господа в силе и великой славе в наш мир — истина, и в 1840 году многие подняли свои голоса для ее провозглашения». Публикации рукописей, том 9, 134.