That “certain saint which spake” in Daniel chapter eight, verses thirteen and fourteen is Christ as Palmoni. In the book of Revelation, Christ is identified as Alpha and Omega, which among other wonderful truths, identifies Christ as the Wonderful Linguist, and together the books of Daniel and Revelation represent Christ as the Master of time and language. It is beyond human ability to understand the significance and depth of what it means that Christ, as Palmoni (the Numberer of Secrets), introduces that attribute of His character in the two verses that establish the central pillar of Adventism, but the secrets which the Numberer of Secrets chooses to reveal are our responsibility to recognize and defend.
Тот «один святой, который говорил» в восьмой главе книги Даниила, стихах тринадцатом и четырнадцатом, — это Христос как Пальмони. В книге Откровения Христос именуется Альфой и Омегой, что, среди прочих чудесных истин, указывает на Христа как дивного знатока языков, и вместе книги Даниила и Откровения представляют Христа как Владыку времени и языка. Выходит за пределы человеческих возможностей постичь значение и глубину того, что Христос, как Пальмони (Счислитель тайн), являет этот атрибут Своего характера в двух стихах, которые устанавливают центральный столп адвентизма, но тайны, раскрыть которые избирает Счислитель тайн, — наша ответственность распознавать и отстаивать.
The secret things belong unto the Lord our God: but those things which are revealed belong unto us and to our children forever, that we may do all the words of this law. Deuteronomy 29:29.
Сокрытое принадлежит Господу Богу нашему, а открытое — нам и сынам нашим навеки, чтобы мы исполняли все слова закона сего. Второзаконие 29:29.
A secret that has been revealed is that the Numberer of Secrets (Palmoni), is that “certain saint which spake,” and in the two verses where He reveals Himself, the central pillar of Adventism is identified. In those two verses the Wonderful Numberer identifies the “increase of knowledge” that He, as the Lion of the tribe of Judah unsealed in 1798. In those two verses, the jewels of Miller’s dream, that represent the “increase of knowledge,” were, by the direction of Palmoni’s hand, published upon the two tables of Habakkuk.
Раскрытая тайна состоит в том, что Числитель тайн (Палмони) — это тот «некоторый святой, который говорил», и в двух стихах, где Он открывает Себя, определяется центральный столп адвентизма. В тех двух стихах Чудный Счислитель обозначает «умножение знания», которое Он, как Лев из колена Иудина, открыл в 1798 году. В тех двух стихах драгоценности сна Миллера, представляющие «умножение знания», по указанию руки Палмони, были изложены на двух таблицах Аввакума.
Then I heard one saint speaking, and another saint said unto that certain saint which spake, How long shall be the vision concerning the daily sacrifice, and the transgression of desolation, to give both the sanctuary and the host to be trodden under foot? And he said unto me, Unto two thousand and three hundred days; then shall the sanctuary be cleansed. Daniel 8:13, 14.
И услышал я одного святого говорящего, и другой святой спросил того святого, который говорил: «На сколько времени простирается это видение о ежедневной жертве и об опустошительном нечестии, когда и святилище, и воинство будут преданы на попрание?» И сказал он мне: «На две тысячи триста вечеров и утр; и тогда святилище очистится». Даниила 8:13, 14.
After Daniel received the prophetic vision of the kingdoms of Bible prophecy, and then heard the heavenly dialogue in verses thirteen and fourteen, he sought to understand the “vision.”
После того как Даниил получил пророческое видение о царствах, описанных в библейском пророчестве, а затем услышал небесный диалог в тринадцатом и четырнадцатом стихах, он стремился понять это «видение».
And it came to pass, when I, even I Daniel, had seen the vision, and sought for the meaning, then, behold, there stood before me as the appearance of a man. And I heard a man’s voice between the banks of Ulai, which called, and said, Gabriel, make this man to understand the vision. Daniel 8:15, 16.
И было, когда я, Даниил, увидел видение и искал его смысла, вот, предстал предо мною как бы облик человека. И услышал я голос человеческий между берегами Улая, который воззвал и сказал: Гавриил, объясни этому человеку видение. Даниил 8:15, 16.
The “vision” which Daniel is seeking to understand is the “chazon” vision, but the “mareh” vision, is what Gabriel is told to make Daniel understand. Every fact has its bearing, and if this fact is missed, the structure and design of the passage is essentially destroyed. In verse fifteen, when Daniel seeks to understand the “chazon” vision, the “mareh” is hidden, but still represented, for with the “appearance of a man” (Gabriel), the Hebrew word “mareh” is translated as “appearance”. In verse fifteen both words which have been translated as “vision” are represented. Daniel, in verse fifteen, seeks to understand the “chazon,” but Palmoni commands Gabriel, in verse sixteen to make Daniel understand the “mareh.” The design of these two verses is purposeful, and emphasizes the connection and difference between the two words.
«Видение», которое Даниил стремится понять, — это видение «chazon», а видение «mareh» — то, что Гавриилу велено объяснить Даниилу. Каждый факт имеет своё значение, и если этот факт упустить, структура и замысел отрывка по существу разрушаются. В пятнадцатом стихе, когда Даниил пытается понять видение «chazon», «mareh» скрыто, но всё же представлено, ибо в выражении «вид человека» (Гавриил) еврейское слово «mareh» переведено как «вид». В пятнадцатом стихе представлены оба слова, которые переводятся как «видение». Даниил в пятнадцатом стихе стремится понять «chazon», но Палмони в шестнадцатом стихе повелевает Гавриилу объяснить Даниилу «mareh». Построение этих двух стихов намеренно и подчёркивает связь и различие между этими двумя словами.
It is Palmoni that commands Gabriel to make Daniel understand the “mareh,” for the One that commands Gabriel is the One who stands upon the water, and Gabriel heard His voice, “a man’s voice between the banks of Ulai.” It is the Ulai river that runs between the banks, and it is Christ who stands upon the water in the Scriptures. Accompanied with that fact, is the fact that Christ, as the archangel, is the One who commands the angels. The voice between the banks, is the voice of “that certain saint” in verse thirteen, and it is His word that commands Gabriel to make Daniel understand the “mareh” vision. In chapter twelve of Daniel, Christ once again is between the banks of the river. In chapter twelve He is clothed in linen, and swares by Him that liveth forever.
Именно Пальмони повелевает Гавриилу, чтобы Даниил понял «mareh», ибо Тот, кто повелевает Гавриилу, — Тот, кто стоит на воде; и Гавриил услышал Его голос: «человеческий голос между берегами Улая». Между берегами течёт река Улай, а на воде в Писании стоит Христос. К этому добавляется и тот факт, что Христос, как архангел, — Тот, кто повелевает ангелами. Голос между берегами — это голос «того самого святого» в стихе тринадцатом, и именно Его слово повелевает Гавриилу помочь Даниилу понять видение «mareh». В двенадцатой главе книги Даниила Христос снова находится между берегами реки. В двенадцатой главе Он облечён в льняную одежду и клянётся Тем, Кто живёт вечно.
But thou, O Daniel, shut up the words, and seal the book, even to the time of the end: many shall run to and fro, and knowledge shall be increased. Then I Daniel looked, and, behold, there stood other two, the one on this side of the bank of the river, and the other on that side of the bank of the river. And one said to the man clothed in linen, which was upon the waters of the river, How long shall it be to the end of these wonders? And I heard the man clothed in linen, which was upon the waters of the river, when he held up his right hand and his left hand unto heaven, and sware by him that liveth for ever that it shall be for a time, times, and an half; and when he shall have accomplished to scatter the power of the holy people, all these things shall be finished. Daniel 12:4–7.
А ты, Даниил, сокрой слова и запечатай книгу до времени конца: многие будут странствовать туда и сюда, и умножится знание. Тогда я, Даниил, посмотрел, и вот, стояли еще двое: один на этой стороне берега реки, а другой на той стороне берега реки. И один сказал мужу, одетому в льняное, который был над водами реки: сколько времени до конца этих чудес? И я услышал мужа, одетого в льняное, который был над водами реки: он поднял правую и левую руку к небу и поклялся Живущим вечно, что это будет на время, времена и полвремени; и когда будет совершено разрушение силы народа святого, тогда все это завершится. Даниил 12:4-7.
The Man who was “clothed in linen, which was upon the waters of the river,” “held up His right hand and His left hand unto heaven, and sware by Him that liveth forever,” and He is the same Man, who in chapter eight commanded Gabriel. In Revelation chapter ten, Christ also held up His hand and swore by Him who lives forever, but there He is standing upon both the water and the earth.
Тот Муж, который был «облечён в льняную одежду и находился над водами реки», «вознёс правую руку Свою и левую к небу и клялся Живущим во веки», — и Он тот же Муж, который в восьмой главе повелевал Гавриилу. В десятой главе Откровения Христос также поднял Свою руку и поклялся Тем, Кто живёт вечно, но там Он стоит и на воде, и на земле.
And the angel which I saw stand upon the sea and upon the earth lifted up his hand to heaven, And sware by him that liveth for ever and ever, who created heaven, and the things that therein are, and the earth, and the things that therein are, and the sea, and the things which are therein, that there should be time no longer. Revelation 10:5, 6.
И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, Который сотворил небо и всё, что на нём, и землю и всё, что на ней, и море и всё, что в нём, что времени уже не будет. Откровение 10:5, 6.
The mighty angel of chapter ten of Revelation, is Palmoni, who spake to Gabriel from between the banks of the river in chapter eight, and identified when the “end of” the “wonders” would occur in chapter twelve. In Revelation chapter ten, He is the one who roared as a “lion,” for He is there represented as the Lion of the tribe of Judah.
Могучий ангел десятой главы Откровения — это Палмони, который в восьмой главе говорил с Гавриилом между берегами реки и в двенадцатой главе указал, когда наступит «конец» «чудес». В десятой главе Откровения Он — тот, кто возревел, как «лев», ибо там Он представлен как Лев из колена Иудина.
And one of the elders saith unto me, Weep not: behold, the Lion of the tribe of Juda, the Root of David, hath prevailed to open the book, and to loose the seven seals thereof. And I beheld, and, lo, in the midst of the throne and of the four beasts, and in the midst of the elders, stood a Lamb as it had been slain, having seven horns and seven eyes, which are the seven Spirits of God sent forth into all the earth. And he came and took the book out of the right hand of him that sat upon the throne. Revelation 5:5–7.
И один из старцев говорит мне: не плачь; вот, Лев из колена Иудина, Корень Давидов, победил, чтобы открыть книгу и снять семь печатей её. И я взглянул, и вот, посреди престола и четырёх животных и посреди старцев стоял Агнец, как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь Духов Божиих, посланных во всю землю. И Он пришёл и взял книгу из десницы Сидящего на престоле. Откровение 5:5–7.
As the Lion of the tribe of Judah, Christ is the lamb that prevailed to unseal the book that was sealed with seven seals. Whether He is walking upon the water in the book of Daniel, or has one foot on the sea and the other on the earth in Revelation, each of the prophetic representations are associated with prophetic time. And as the Lion of the tribe of Judah, Christ both seals up and unseals His Word. As He sealed up the book of Daniel, He also sealed up the seven thunders in Revelation chapter ten.
Будучи Львом из колена Иудина, Христос — тот Агнец, который оказался достойным снять семь печатей с запечатанной книги. И будь то Он, идущий по водам в книге Даниила, или ставящий одну ногу на море, а другую — на землю в Откровении, каждый из этих пророческих образов связан с пророческим временем. И как Лев из колена Иудина, Христос и запечатывает, и снимает печать со Своего Слова. Как Он запечатал книгу Даниила, так Он также запечатал семь громов в десятой главе Откровения.
“The mighty angel who instructed John was no less a personage than Jesus Christ. Setting His right foot on the sea, and His left upon the dry land, shows the part which He is acting in the closing scenes of the great controversy with Satan. This position denotes His supreme power and authority over the whole earth. The controversy had waxed stronger and more determined from age to age, and will continue to do so, to the concluding scenes when the masterly working of the powers of darkness shall reach their height. Satan, united with evil men, will deceive the whole world and the churches who receive not the love of the truth. But the mighty angel demands attention. He cries with a loud voice. He is to show the power and authority of His voice to those who have united with Satan to oppose the truth.
Могучий ангел, наставлявший Иоанна, был не кто иной, как Иисус Христос. То, что Он поставил правую ногу на море, а левую — на суше, показывает ту роль, которую Он исполняет в завершающих сценах великой борьбы с Сатаной. Это положение указывает на Его верховную силу и власть над всей землёй. Эта борьба от века к веку усиливалась и становилась всё более решительной и будет продолжаться так до заключительных сцен, когда искусная деятельность сил тьмы достигнет своего апогея. Сатана, соединившись со злыми людьми, обманет весь мир и церкви, которые не принимают любви истины. Но могучий ангел требует внимания. Он взывает громким голосом. Ему надлежит явить силу и власть Своего голоса тем, кто соединился с Сатаной, чтобы противиться истине.
“After these seven thunders uttered their voices, the injunction comes to John as to Daniel in regard to the little book: ‘Seal up those things which the seven thunders uttered.’ These relate to future events which will be disclosed in their order. Daniel shall stand in his lot at the end of the days. John sees the little book unsealed. Then Daniel’s prophecies have their proper place in the first, second, and third angels’ messages to be given to the world. The unsealing of the little book was the message in relation to time.
После того как семь громов изрекли свои голоса, Иоанну, как и Даниилу, даётся повеление относительно книжки: «Запечатай то, что изрекли семь громов». Они относятся к будущим событиям, которые будут раскрыты в своём порядке. Даниил восстанет в своём жребии в конце дней. Иоанн видит книжку незапечатанной. Тогда пророчества Даниила занимают надлежащее место в вестях первого, второго и третьего ангелов, которые должны быть возвещены миру. Вскрытие этой книжки было вестью, относящейся ко времени.
“The books of Daniel and the Revelation are one. One is a prophecy, the other a revelation; one a book sealed, the other a book opened. John heard the mysteries which the thunders uttered, but he was commanded not to write them.
Книги Даниила и Откровения — одно. Одна — пророчество, другая — откровение; одна — книга запечатанная, другая — книга открытая. Иоанн слышал тайны, которые изрекли громы, но ему было повелено не записывать их.
“The special light given to John which was expressed in the seven thunders was a delineation of events which would transpire under the first and second angels’ messages.” The Seventh-day Adventist Bible Commentary, volume 7, 971.
Данный Иоанну особый свет, выраженный в семи громах, представлял собой описание событий, которые должны были произойти в период действия вестей первого и второго ангелов. Библейский комментарий адвентистов седьмого дня, том 7, 971.
Christ, represented as Palmoni, the Man in chapters eight and twelve who is upon the water, is also the mighty angel with the little book in His hand. He is the Lion of the tribe of Judah that seals and unseals His Word, and He is the one who commands Gabriel, for He is Michael the archangel.
Христос, представленный как Палмони, Тот Муж в восьмой и двенадцатой главах, стоящий над водами, — также сильный ангел с книжицей в Своей руке. Он — Лев из колена Иудина, который запечатывает и снимает печати со Своего Слова, и Он — тот, кто повелевает Гавриилу, ибо Он — архангел Михаил.
Yet Michael the archangel, when contending with the devil he disputed about the body of Moses, durst not bring against him a railing accusation, but said, The Lord rebuke thee. Jude 1:9.
Но архангел Михаил, когда спорил с дьяволом о теле Моисея, не дерзнул произнести против него оскорбительного обвинения, но сказал: Господь да запретит тебе. Иуда 1:9.
Michael is Christ’s name, and that name represents that He is the commander of not only the angels, but He is also the one who has the power to resurrect. The name Michael means “who is like God”. When Nebuchadnezzar saw one like unto the son of God in the furnace with the three worthies, he saw Michael. And the archangel Michael, is also the prince of God’s people that the little horn of pagan Rome magnified themselves against at the cross in fulfillment of Daniel chapter eight, verse eleven.
Михаил — имя Христа, и это имя указывает на то, что Он не только Повелитель ангелов, но и Тот, Кто имеет власть воскрешать. Имя «Михаил» означает «кто подобен Богу». Когда Навуходоносор увидел в печи с тремя отроками подобного Сыну Божьему, он увидел Михаила. И архангел Михаил также является князем народа Божьего, против которого малый рог языческого Рима возвысился у креста, во исполнение восьмой главы книги Даниила, одиннадцатого стиха.
But I will show thee that which is noted in the scripture of truth: and there is none that holdeth with me in these things, but Michael your prince. Daniel 10:21.
Но я покажу тебе то, что начертано в истинном писании; и нет никого, кто поддерживал бы меня в этом, кроме Михаила, князя вашего. Даниил 10:21.
It is Michael who commands the angels, who resurrects the dead and who decides when probation closes.
Именно Михаил повелевает ангелами, воскрешает мёртвых и решает, когда закрывается время испытания.
“‘And at that time shall Michael stand up, the great prince which standeth for the children of thy people: and there shall be a time of trouble, such as never was since there was a nation even to that same time: and at that time thy people shall be delivered, everyone that shall be found written in the book.’ When this time of trouble comes, every case is decided; there is no longer probation, no longer mercy for the impenitent. The seal of the living God is upon His people. This small remnant, unable to defend themselves in the deadly conflict with the powers of earth that are marshaled by the dragon host, make God their defense. The decree has been passed by the highest earthly authority that they shall worship the beast and receive his mark under pain of persecution and death. May God help His people now, for what can they then do in such a fearful conflict without His assistance!” Testimonies, volume 5, 212.
'И в то время восстанет Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и настанет время скорби, какой не бывало с тех пор, как существовал народ, до того самого времени; и в то время спасётся твой народ, всякий, кто будет найден записанным в книге.' Когда наступит это время скорби, судьба каждого будет решена; времени испытания больше не будет, больше не будет и милости для нераскаявшихся. Печать живого Бога на Его народе. Этот небольшой остаток, не способный защитить себя в смертельной схватке с силами земли, собранными воинством дракона, делает Бога своей защитой. Высшей земной властью издан указ, что они должны поклоняться зверю и принять его начертание под угрозой преследований и смерти. Да поможет Бог Своему народу теперь, ибо что же они смогут сделать тогда в таком страшном конфликте без Его помощи!" Свидетельства, том 5, 212.
The final secret which the Lion of the tribe of Judah unseals is the Revelation of Jesus Christ, and it includes that He is in control of the design and structure of every element of His prophetic Word. The Man in linen that stands upon the waters, who lifts up His hand and swares by Him that liveth forever, and who cries as a Lion, which causes seven thunders to utter their voices, is He who seals up the book of Daniel and seals up the seven thunders of Revelation. It is He who unseals the book that is sealed with seven seals, who has the power to resurrect, and who is the great Prince that stands up and announces the end of probation. When Palmoni commanded Gabriel to make Daniel to understand the “mareh” vision, He meant exactly that.
Последняя тайна, которую вскрывает Лев из колена Иудина, — это Откровение Иисуса Христа, и оно включает в себя то, что Он управляет замыслом и структурой каждого элемента Своего пророческого Слова. Муж в льняной одежде, который стоит на водах, поднимает Свою руку и клянётся Тем, Кто живёт во веки веков, и восклицает как Лев, отчего семь громов подают свои голоса, — Он есть Тот, Кто запечатывает книгу Даниила и запечатывает семь громов Откровения. Это Он снимает печати с книги, запечатанной семью печатями, имеет власть воскрешать и является Великим Князем, Который встаёт и возвещает конец испытательного времени. Когда Пальмони повелел Гавриилу вразумить Даниила относительно видения «марэ», Он имел в виду именно это.
He did not command Gabriel to make Daniel understand the “chazon” vision. The “chazon” vision is the vision of the kingdoms of Bible prophecy in Daniel chapter eight, verses one through twelve, and it is also the “vision” that is referenced in verse thirteen, within a question of duration. “How long shall be the vision?” The “chazon” vision concerns the daily (paganism) and the transgression (papalism) desolating powers that trample down the sanctuary and host.
Он не повелел Гавриилу объяснить Даниилу видение «chazon». Видение «chazon» — это видение царств библейского пророчества в восьмой главе книги Даниила, стихах с первого по двенадцатый; это также то «видение», на которое ссылается стих тринадцатый в вопросе о продолжительности: «Как долго продлится видение?» Видение «chazon» касается ежедневного (язычество) и преступления (папизм) — опустошающих сил, которые попирают святилище и воинство.
Then I heard one saint speaking, and another saint said unto that certain saint which spake, How long shall be the vision concerning the daily sacrifice, and the transgression of desolation, to give both the sanctuary and the host to be trodden under foot? Daniel 8:13.
И услышал я, как один святой говорил; и сказал другой святой тому святому, который говорил: «На сколько времени простирается это видение о ежедневной жертве и об опустошающем нечестии, когда и святилище, и воинство будут преданы на попрание?» Даниил 8:13.
Christ, as Palmoni (the Wonderful Numberer), is asked “how long” shall be the “chazon” vision, and he answers, “unto two thousand and three hundred days; then shall the sanctuary be cleansed.” Daniel then desires to understand the “chazon” vision which concerns “the daily sacrifice, and the transgression of desolation, to give both the sanctuary and the host to be trodden under foot.” But Gabriel is commanded to make Daniel understand the “mareh” vision. Every fact has its bearing in God’s Word. The “mareh” vision, is the vision of the evening and mornings identified in verse twenty-six.
Христа, как Пальмони (Чудный Исчислитель), спрашивают: "доколе будет видение "хазон"?", и Он отвечает: "до двух тысяч трёхсот дней; тогда святилище будет очищено". Затем Даниил желает понять видение "хазон", которое касается "ежедневной жертвы и преступления запустения, чтобы и святилище, и воинство были попираемы". Но Гавриилу повелевается вразумить Даниила относительно видения "марэ". Каждый факт имеет своё значение в Божьем Слове. Видение "марэ" — это видение о вечерах и утрах, указанное в двадцать шестом стихе.
And the vision of the evening and the morning which was told is true: wherefore shut thou up the vision; for it shall be for many days. Daniel 8:26.
И видение о вечере и утре, о котором было сказано, истинно: посему запечатай это видение; ибо оно относится к отдаленным временам. Даниил 8:26.
The word “vision” is mentioned twice in the verse. The first reference is the “mareh” vision and the second is the “chazon” vision. The “mareh” vision is the vision of “the evening and mornings.” The Hebrew expression of “evening and mornings” is often found in the Bible, and it is always translated as “evening and mornings,” as it is in verse twenty-six. The only place in the Bible where it is translated differently than “evening and mornings,” is in verse fourteen, where it is translated as simply “days.” The actual Hebrew of verse fourteen would read, “Unto twenty-three hundred evenings and mornings.”
Слово «видение» упоминается в стихе дважды. Первое — видение «мар'э», а второе — видение «хазон». Видение «мар'э» — это видение «вечеров и утр». Еврейское выражение «вечеров и утр» часто встречается в Библии и всегда переводится как «вечеров и утр», как и в двадцать шестом стихе. Единственное место в Библии, где оно переведено иначе, чем «вечеров и утр», — в четырнадцатом стихе, где оно передано просто как «дни». Буквально по-еврейски четырнадцатый стих звучал бы: «До двух тысяч трехсот вечеров и утр».
The verse that is the central pillar of Adventism, is the only verse in God’s Word where “evening and mornings” is expressed simply as “days.” Every fact has its bearing, and if nothing else, it is clear that Palmoni was purposely emphasizing the verse. He did so by directing the minds of those who translated the King James Bible to write the phrase differently than it is always written in His Word. The point that is to be derived from this fact, is that when Gabriel is told to make Daniel understand the “mareh” vision, he is being told to make Daniel understand the vision of the appearance of 1844, and not the “chazon” vision concerning the trampling down the sanctuary and the host.
Стих, являющийся центральным столпом адвентизма, — единственный стих в Слове Божьем, где «вечера и утра» выражены просто как «дни». Каждый факт имеет свое значение, и, по крайней мере, ясно, что Палмони намеренно подчеркивал этот стих. Он сделал это, направив мысли тех, кто переводил Библию короля Иакова, так, чтобы они написали эту фразу иначе, чем она всегда пишется в Его Слове. Вывод из этого факта состоит в том, что когда Гавриилу велено дать Даниилу понимание видения «mareh», ему велено дать Даниилу понимание видения о явлении 1844 года, а не видения «chazon», касающегося попрания святилища и воинства.
The vision of the “evening and mornings” is about an appearance that occurs when the cleansing of the sanctuary began on October 22, 1844. The vision of the appearance of October 22, 1844, is not about the trampling down of the sanctuary, but of the cleansing of the sanctuary. Was there a prophetic appearance on that date?
Видение о «вечерах и утрах» говорит о явлении, которое произошло, когда 22 октября 1844 года началось очищение святилища. Видение о явлении 22 октября 1844 года касается не попрания святилища, а его очищения. Было ли в тот день пророческое явление?
“The coming of Christ as our high priest to the most holy place, for the cleansing of the sanctuary, brought to view in Daniel 8:14; the coming of the Son of man to the Ancient of Days, as presented in Daniel 7:13; and the coming of the Lord to His temple, foretold by Malachi, are descriptions of the same event; and this is also represented by the coming of the bridegroom to the marriage, described by Christ in the parable of the ten virgins, of Matthew 25.” The Great Controversy, 426.
«Пришествие Христа как нашего Первосвященника во Святое святых для очищения святилища, представленное в Даниила 8:14; пришествие Сына Человеческого к Ветхому днями, как показано в Даниила 7:13; и пришествие Господа в Свой храм, предсказанное Малахией, — все это описания одного и того же события; и это также представлено приходом жениха на брачный пир, описанным Христом в притче о десяти девах в Матфея 25». Великая борьба, 426.
Gabriel was instructed to make Daniel understand the prophetic appearance of Christ in His temple on October 22, 1844. For this reason, Gabriel gave Daniel a second witness to the date of October 22, 1844, for Gabriel led every Bible author that recorded some form of the biblical principle that identifies that truth is established upon the testimony of two. If Gabriel was to make Daniel understand October 22, 1844, he would need a second witness to establish “the vision of the appearance.”
Гавриилу было поручено объяснить Даниилу пророческое явление Христа в Его храме 22 октября 1844 года. По этой причине Гавриил дал Даниилу второе свидетельство в пользу даты 22 октября 1844 года, ибо он направлял каждого автора Библии, записавшего в той или иной форме библейский принцип, согласно которому истина утверждается свидетельством двух. Если Гавриилу предстояло помочь Даниилу понять дату 22 октября 1844 года, ему требовалось второе свидетельство, чтобы утвердить «видение явления».
Gabriel begins his work by first addressing Daniel’s desire to understand the “chazon” vision, and he does so by identifying that the “chazon” vision, is the vision that concludes at the “time of the end” in 1798.
Гавриил начинает свою работу, прежде всего обращаясь к желанию Даниила понять видение «хазон», и делает это, определяя, что видение «хазон» — это видение, завершающееся во «время конца» в 1798 году.
And I heard a man’s voice between the banks of Ulai, which called, and said, Gabriel, make this man to understand the vision. So he came near where I stood: and when he came, I was afraid, and fell upon my face: but he said unto me, Understand, O son of man: for at the time of the end shall be the vision. Daniel 8:16, 17.
И услышал я голос человеческий между берегами Улая, который воззвал и сказал: Гавриил, объясни этому человеку видение. И он подошёл туда, где я стоял; и когда он подошёл, я ужаснулся и пал на лицо своё; но он сказал мне: разумей, сын человеческий, ибо видение относится к концу времени. Даниила 8:16, 17.
The “vision” in the previous verse, that is “at the time of the end” is the “chazon” vision, and the “time of the end” in the book of Daniel is 1798. This is the “vision” which Daniel had sought to understand, but it was not the “vision” Gabriel was told to make Daniel to understand. For that Gabriel is going to provide a second witness.
«Видение» в предыдущем стихе, то есть «во время конца», — это видение «хазон», и «время конца» в книге Даниила — 1798 год. Это то «видение», которое Даниил стремился понять, но это было не то «видение», которое Гавриилу было повелено объяснить Даниилу. Для этого Гавриил даст второе свидетельство.
So he came near where I stood: and when he came, I was afraid, and fell upon my face: but he said unto me, Understand, O son of man: for at the time of the end shall be the vision. Now as he was speaking with me, I was in a deep sleep on my face toward the ground: but he touched me, and set me upright. And he said, Behold, I will make thee know what shall be in the last end of the indignation: for at the time appointed the end shall be. Daniel 8:17–19.
И он подошёл к тому месту, где я стоял; и когда он подошёл, я испугался и пал на лицо своё; но он сказал мне: знай, сын человеческий, ибо видение относится к концу времени. Когда он говорил со мною, я упал без чувств лицом моим к земле; но он коснулся меня и поставил меня на место моё. И сказал: вот, я открываю тебе, что будет в последние времена гнева; ибо к назначенному времени будет конец. Даниила 8:17-19.
Gabriel takes up his job assignment by informing Daniel to, “behold,” which is informing Daniel to consider the next fact. The next fact is that the “last indignation,” of the two “seven times” of Leviticus twenty-six, ends in 1844. The “last indignation” is directly identified as a time prophecy, for it has a “time appointed” that it will “end.” The “indignation” must represent a period of time, for it has a “time appointed” for its ending. If the “indignation” was simply a point in time it would not have an end, it would simply be the point when it took place.
Гавриил приступает к своему поручению, обращаясь к Даниилу со словом «вот», то есть призывая его обратить внимание на следующий факт. Следующий факт состоит в том, что «последнее негодование» из двух «семи времен» в двадцать шестой главе Левита оканчивается в 1844 году. «Последнее негодование» прямо определяется как пророчество о времени, ибо у него есть «назначенное время», когда оно «кончится». «Негодование» должно представлять собой период времени, потому что у него есть «назначенное время» его окончания. Если бы «негодование» было просто моментом во времени, у него не было бы конца; это был бы просто момент, когда оно произошло.
The “indignation” had an ending point that is marked, so it represents the end of a period of time. The period of time is represented as “the last indignation.” If there is a last, then there must be a first. The “first indignation” is identified in Daniel chapter eleven, and there it is also a period of time, for the papacy was going to “practice and prosper” until the end of the “indignation”.
«Негодование» имело определённую конечную точку, следовательно, оно обозначает конец периода времени. Этот период времени представлен как «последнее негодование». Если есть последнее, значит, должно быть и первое. «Первое негодование» обозначено в одиннадцатой главе Даниила, и там это также период времени, ибо папство должно было «действовать и преуспевать» до конца «негодования».
And some of them of understanding shall fall, to try them, and to purge, and to make them white, even to the time of the end: because it is yet for a time appointed. And the king shall do according to his will; and he shall exalt himself, and magnify himself above every god, and shall speak marvellous things against the God of gods, and shall prosper till the indignation be accomplished: for that that is determined shall be done. Daniel 11:35, 36.
И из разумных споткнутся, чтобы испытаны были они, очищены и осветлены к последнему времени; ибо еще есть время до срока. И будет поступать царь по своему произволу, и вознесется, и возвеличится выше всякого божества, и о Боге богов станет говорить хульное; и будет иметь успех, доколе не совершится гнев, ибо что предопределено, то исполнится. Даниила 11:35, 36.
In these two verses, the king that does according to his will and exalts himself is the subject. Verse thirty-six is the verse Paul paraphrases, as he identifies the “man of sin” who is seated in the temple of God showing himself that he is God. The persecution of the Dark Ages from the year 538 through to 1798 is identified in verse thirty-five, and it continues until “the time of the end” which was 1798, which was the “time appointed.” Verse thirty-six then identifies that the papacy would “prosper” “till the indignation be accomplished.” The verse identifies that the papacy prospered until 1798, at which point, the first “indignation,” had been “accomplished.” God’s prophetic Word had “determined” that the papacy would continue for twelve hundred and sixty years, until 1798, which was the “time of the end.”
В этих двух стихах речь идет о царе, который поступает по своей воле и превозносит себя. Стих тридцать шестой — именно тот, который пересказывает Павел, называя «человека греха», восседающего в храме Божьем и выдающего себя за Бога. Преследование в Темные века с 538 года по 1798 год отмечено в стихе тридцать пятом и продолжается до «времени конца», которым был 1798 год, что было «назначенным временем». Стих тридцать шестой затем указывает, что папство будет «процветать» «до тех пор, пока не совершится негодование». Стих показывает, что папство процветало до 1798 года, к тому моменту первое «негодование» было «совершено». Пророческое Слово Божье «определило», что папство продлится тысяча двести шестьдесят лет, до 1798 года, который был «временем конца».
The first “indignation” ended in 1798, and “the last indignation” ended in 1844. Both indignations are represented as periods of time, which had specific endings, thus identifying them both as time prophecies. Gabriel was commanded by Palmoni to make Daniel understand the appearance vision (“mareh”), of the “evening and mornings” (days) that identified October 22, 1844, and he did so by providing a second witness to that date.
Первый «гнев» завершился в 1798 году, а «последний гнев» завершился в 1844 году. Оба «гнева» представлены как периоды времени с конкретными окончаниями, что делает их пророчествами о времени. Гавриил по повелению Пальмони должен был дать Даниилу понимание видения «явления» («mareh») о «вечерах и утрах» (днях), которые указывали на 22 октября 1844 года, и он сделал это, предоставив второе свидетельство в подтверждение этой даты.
The “chazon” vision of verse thirteen, which Daniel desired to understand, was the vision of the trampling down that ended at the “time of the end” in 1798. The “mareh” vision of verse fourteen, ended with the appearance of Christ in the Most Holy Place on October 22, 1844, in fulfillment of the time prophecy of twenty-three hundred years, and also the fulfillment of the time prophecy of the twenty-five hundred and twenty years. Both of those time prophecies are represented upon Habakkuk’s sacred tables, which Sister White identifies were directed by the hand of the Lord, and should not be altered.
Видение "chazon" из тринадцатого стиха, которое Даниил желал понять, было видением попирания, которое завершилось во "время конца" в 1798 году. Видение "mareh" из четырнадцатого стиха завершилось появлением Христа во Святом святых 22 октября 1844 года, в исполнение временного пророчества о двух тысячах трехстах годах, а также временного пророчества о двух тысячах пятистах двадцати годах. Оба эти пророчества о времени представлены на священных таблицах Аввакума, которые, по словам Сестры Уайт, были направлены рукой Господа и не должны быть изменены.
We will continue this study in the next article.
Мы продолжим это исследование в следующей статье.
“We have many lessons to learn, and many, many to unlearn. God and heaven alone are infallible. Those who think that they will never have to give up a cherished view, never have occasion to change an opinion, will be disappointed. As long as we hold to our own ideas and opinions with determined persistency, we cannot have the unity for which Christ prayed.” Review and Herald, July 26, 1892.
«Нам многому нужно научиться, и очень многому — разучиться. Один только Бог и Небо непогрешимы. Те, кто думают, что им никогда не придется отказаться от заветного взгляда и что им никогда не придется изменить свое мнение, будут разочарованы. Пока мы с непреклонным упорством держимся собственных идей и мнений, нам не достичь единства, о котором молился Христос». Review and Herald, 26 июля 1892 года.