In the last article we pointed out that Gabriel provided the conclusion of the “last indignation” in order to confirm the date of 1844, based upon two witnesses. Miller understood the “seven times” of Leviticus twenty-six, that was carried out against the kingdom of Judah, but never reached a point where he saw the purpose and relationship of the judgment of the “seven times,” upon both the northern and southern kingdoms of Israel. Whether he ever recognized the distinction of “the last indignation” in verse nineteen is doubtful, though he no doubt understood in a general sense that the “indignation” was the “seven times.” The light of a first and last indignation was unsealed by Palmoni in 1856, but it was rejected in 1863. Yet Miller’s message of the “seven times” was correct, though limited.
В предыдущей статье мы указали, что Гавриил указал на завершение «последнего гнева», чтобы подтвердить дату 1844 года, опираясь на двух свидетелей. Миллер понимал «семь времён» из Левита, 26-й главы, которые были приведены в исполнение против царства Иуды, но так и не пришёл к пониманию цели и взаимосвязи суда «семи времён» над обоими — северным и южным — царствами Израиля. Сомнительно, видел ли он когда-либо различие «последнего гнева» в девятнадцатом стихе, хотя он, без сомнения, в общем понимал, что «гнев» был «семью временами». Свет о первом и последнем гневе был раскрыт Палмони в 1856 году, но был отвергнут в 1863 году. Тем не менее весть Миллера о «семи временах» была верной, хотя и ограниченной.
Miller would not have recognized that the little horn of pagan Rome lifted up and exalted paganism, in verse eleven of Daniel eight, for to Miller “take away” was simply to remove in each of its three occurrences in Daniel. Yet his message was still correct, though limited.
Миллер не распознал бы, что малый рог языческого Рима в одиннадцатом стихе восьмой главы книги пророка Даниила возвысил и превознес язычество, ибо для Миллера «отнять» означало просто «удалить» во всех трех случаях его употребления у Даниила. Тем не менее его весть оставалась верной, хотя и ограниченной.
The Millerites did recognize the “sanctuary” in verse eleven was the pagan temple in the city of Rome (the Pantheon), but the Hebrew language was not what their message was based upon. Miller’s message was focused upon prophetic time. The history where their message was unsealed prevented them from seeing the United States as the sixth kingdom of Bible prophecy, but more than that, it prevented them from seeing the papacy as the fifth kingdom of Bible prophecy.
Миллериты признавали, что «святилище» в одиннадцатом стихе — это языческий храм в городе Риме (Пантеон), но их весть не основывалась на еврейском языке. Весть Миллера была сосредоточена на пророческом времени. Историческая обстановка, в которой их весть была раскрыта, не позволяла им видеть Соединённые Штаты как шестое царство библейского пророчества, а более того, она не позволяла им видеть папство как пятое царство библейского пророчества.
Forced by the history in which they lived they applied the prophecies in agreement with their anticipated soon-coming return of Christ, and they were disappointed, yet their message was correct. When Gabriel provides the interpretation of the two visions in verses fifteen through twenty-seven, Miller’s understanding prevented him from grasping the broader revelation of the kingdoms that was represented in the gender oscillation of the little horn in verses nine through twelve. The Millerites only see Rome as a fourth and final earthly kingdom in Gabriel’s interpretation.
Вынужденные историей, в которой они жили, они применяли пророчества в соответствии с ожидаемым ими скорым возвращением Христа и были разочарованы, однако их весть была верной. Когда Гавриил дает толкование двух видений в стихах с пятнадцатого по двадцать седьмой, понимание Миллера помешало ему постичь более широкое откровение о царствах, представленное сменой рода у малого рога в стихах с девятого по двенадцатый. Миллериты видят в толковании Гавриила лишь Рим как четвертое и последнее земное царство.
And it came to pass, when I, even I Daniel, had seen the vision, and sought for the meaning, then, behold, there stood before me as the appearance of a man. And I heard a man’s voice between the banks of Ulai, which called, and said, Gabriel, make this man to understand the vision. So he came near where I stood: and when he came, I was afraid, and fell upon my face: but he said unto me, Understand, O son of man: for at the time of the end shall be the vision. Now as he was speaking with me, I was in a deep sleep on my face toward the ground: but he touched me, and set me upright. And he said, Behold, I will make thee know what shall be in the last end of the indignation: for at the time appointed the end shall be. The ram which thou sawest having two horns are the kings of Media and Persia. And the rough goat is the king of Grecia: and the great horn that is between his eyes is the first king. Now that being broken, whereas four stood up for it, four kingdoms shall stand up out of the nation, but not in his power. And in the latter time of their kingdom, when the transgressors are come to the full, a king of fierce countenance, and understanding dark sentences, shall stand up. And his power shall be mighty, but not by his own power: and he shall destroy wonderfully, and shall prosper, and practise, and shall destroy the mighty and the holy people. And through his policy also he shall cause craft to prosper in his hand; and he shall magnify himself in his heart, and by peace shall destroy many: he shall also stand up against the Prince of princes; but he shall be broken without hand. And the vision of the evening and the morning which was told is true: wherefore shut thou up the vision; for it shall be for many days. And I Daniel fainted, and was sick certain days; afterward I rose up, and did the king’s business; and I was astonished at the vision, but none understood it. Daniel 8:15–27.
И случилось, когда я, я, Даниил, увидел видение и стал искать его смысла, вот, предо мной предстал как бы человек. И услышал я человеческий голос между берегами Улая, который воззвал и сказал: Гавриил, объясни этому человеку видение. И он подошёл к месту, где я стоял; и когда он подошёл, я испугался и пал на лицо своё; но он сказал мне: Разумей, сын человеческий, ибо видение относится к времени конца. Когда же он говорил со мной, я был в глубоком сне, лицом к земле; но он коснулся меня и поставил меня прямо. И сказал: Вот, я сообщу тебе, что будет в последнем времени гнева; ибо к назначенному времени будет конец. Баран, которого ты видел, с двумя рогами, — это цари Мидии и Персии. А косматый козёл — царь Греции; а большой рог между его глазами — первый царь. А когда он будет сломлен, вместо него поднимутся четыре: из этого народа восстанут четыре царства, но не с его мощью. И в конце их царствования, когда преступления достигнут полноты, восстанет царь с суровым лицом и разумеющий загадочные речи. И сила его будет велика, но не его собственной силой; и он будет необычайно разрушать, будет иметь успех и действовать, и погубит сильных и народ святых. И благодаря своей хитрости коварство будет процветать в его руках; и он возвеличится в сердце своём и миром погубит многих; он также восстанет против Князя князей, но будет сокрушён не рукою. И видение о вечере и утре, о котором было сказано, истинно; посему запечатай видение, ибо относится оно к отдалённым дням. И я, Даниил, изнемог и болел несколько дней; потом встал и занялся царскими делами; и был изумлён видением, но никто не понимал его. Даниил 8:15–27.
Though Daniel received the vision of the Ulai River (which is now in the process of fulfillment), in the history of Babylon, the first kingdom is left out of the vision. It had been included as the head of gold, and the lion in chapters two and seven, but the prophetic attribute of Babylon being removed and restored was emphasized in chapter eight. Nebuchadnezzar had typified the deadly wound of the papacy when he was driven from men for “seven times,” thus typifying the symbolic seventy years that the whore of Tyre is forgotten. In Daniel chapter eight, Babylon is forgotten from the kingdoms of Bible prophecy and the vision begins with the Medes and Persians (the ram), which was followed by Greece (the goat).
Хотя Даниил получил видение у реки Улай (которое сейчас находится в процессе исполнения), первое царство — Вавилон — в этом видении опущено. Оно было представлено как золотая голова и как лев во второй и седьмой главах, но в восьмой главе был подчеркнут пророческий мотив удаления и восстановления Вавилона. Навуходоносор предобразил смертельную рану папства, когда был изгнан от людей на «семь времен», тем самым прообразуя символические семьдесят лет, в течение которых блудница Тира забыта. В восьмой главе Даниила Вавилон отсутствует среди царств библейского пророчества, и видение начинается с мидян и персов (овна), за которыми следует Греция (козел).
The kingdom of Alexander the Great disintegrated into four kingdoms of lesser power than Alexander, as had also been represented in chapter seven with the leopard which had four wings and four heads. Four represents worldwide as represented by north, east, south and west. In verse eight of chapter eight, four notable ones came up towards the four winds of heaven. In chapter seven Greece’s four wings align with the four winds of chapter eight, and Greece’s four heads align with the four notable ones. The four heads and four notable ones represent the four kingdoms Alexander’s original kingdom disintegrated into, and the four wings and four winds represent the four areas of division. The distinction of the point is important to see, for it represents an argument which the Millerites had against the traditional understanding of the Protestants about the fourth kingdom of Rome.
Царство Александра Великого распалось на четыре царства меньшей мощи, чем у Александра, как это также было представлено в седьмой главе леопардом с четырьмя крыльями и четырьмя головами. Число четыре символизирует всемирность, что выражается сторонами света: север, восток, юг и запад. В восьмом стихе восьмой главы четыре примечательных поднялись к четырём ветрам небесным. В седьмой главе четыре крыла Греции соотносятся с четырьмя ветрами восьмой главы, а четыре головы Греции — с четырьмя примечательными. Четыре головы и четыре примечательных представляют четыре царства, на которые распалось первоначальное царство Александра, а четыре крыла и четыре ветра представляют четыре области разделения. Важно увидеть различие в этом пункте, поскольку оно представляет довод, которым миллериты пользовались против традиционного понимания протестантов относительно четвёртого царства Рима.
On the tables of Habakkuk, represented by the 1843 and 1850 pioneer charts, there is only one representation which is not illustrating a prophetic application, and it has to do with the distinction between the four heads and notable ones, and the four wings and winds. In an effort to obscure the truth of Rome as the fourth kingdom of Bible prophecy, Satan introduced an argument concerning the true or false meaning of the four heads and notable ones, and the four wings and winds. Satan did so for the book of Daniel clearly identifies that there is one distinct symbol in the book of Daniel that established the vision. Part of the evidence which establishes that symbol is in the four heads and notable ones, and the four wings and winds. The Protestants upheld a satanic view of this argument, and the argument was so significant to Millerite history that they referenced the argument upon the chart. The power which establishes the “chazon” vision in the book of Daniel is identified as the “robbers of thy people,” and the Protestants identified that power as one of a long line of Syrian kings named Antiochus Epiphanes, and Miller identified them as Rome.
На таблицах Аввакума, представленных пионерскими таблицами 1843 и 1850 годов, есть лишь одно изображение, которое не иллюстрирует пророческое применение, и оно связано с различием между четырьмя головами и «заметными», а также четырьмя крыльями и ветрами. Стремясь затуманить истину о Риме как четвертом царстве библейского пророчества, сатана ввел спор относительно истинного или ложного значения четырех голов и «заметных», а также четырех крыльев и ветров. Сатана сделал это, ибо книга Даниила ясно указывает, что в ней есть один особый символ, который утвердил видение. Часть доказательств, утверждающих этот символ, заключена в четырех головах и «заметных», а также четырех крыльях и ветрах. Протестанты придерживались сатанинского взгляда на этот спор, и он был настолько значим для истории миллеритов, что они упомянули его на таблице. Сила, которая утверждает видение «хазон» в книге Даниила, обозначена как «грабители народа твоего», и протестанты отождествляли эту силу с одним из длинного ряда сирийских царей по имени Антиох Епифан, а Миллер — с Римом.
And in those times there shall many stand up against the king of the south: also the robbers of thy people shall exalt themselves to establish the vision; but they shall fall. Daniel 11:14.
И в те времена многие восстанут против царя южного; и мятежники из народа твоего возвысится, чтобы утвердить видение, но они падут. Даниил 11:14.
Antiochus was one of the kings, in a line of kings that descended out of one of the four kingdoms which Alexander’s kingdom had disintegrated into. The little horn of verse nine of Daniel eight, had followed the kingdom of Alexander, and verse nine says that out of one of them, came forth the little horn.
Антиох был одним из царей в династии, происходившей из одного из четырёх царств, на которые распалось царство Александра. Малый рог девятого стиха восьмой главы Даниила последовал за царством Александра, и девятый стих говорит, что из одного из них вышел малый рог.
And out of one of them came forth a little horn, which waxed exceeding great, toward the south, and toward the east, and toward the pleasant land. Daniel 8:9.
И из одного из них вышел небольшой рог, который чрезвычайно возрос к югу, к востоку и к прекрасной стране. Даниил 8:9.
The argument of whether Rome establishes the vision, or a weak and fairly insignificant Syrian king establishes the vision, includes the argument of whether the little horn power came out of one of the four horns, or out of one of the four winds. It is not much of an argument, for history and prophecy is clear that Rome was not a descendant of the Greek empire, but that Rome was a new power. If Rome was the fourth kingdom, then the “one of them” of verse nine, must be one of the four winds or wings. If it was Antiochus Epiphanes, it came out of the horn of Syria.
Спор о том, кто утверждает видение — Рим или слабый и довольно ничтожный сирийский царь, — включает спор о том, вышла ли сила малого рога из одного из четырёх рогов или из одного из четырёх ветров. Это не слишком серьёзный спор, ибо история и пророчество ясно показывают, что Рим был не потомком греческой империи, а новой державой. Если Рим был четвёртым царством, то выражение «один из них» в девятом стихе должно относиться к одному из четырёх ветров или крыльев. Если же это был Антиох Епифан, то он вышел из рога Сирии.
The Millerites identified that the power represented as “the robbers of thy people” would stand up against Christ.
Миллериты определили, что сила, обозначенная как «разбойники твоего народа», восстанет против Христа.
And through his policy also he shall cause craft to prosper in his hand; and he shall magnify himself in his heart, and by peace shall destroy many: he shall also stand up against the Prince of princes; but he shall be broken without hand. Daniel 8:25.
И посредством своей хитрости коварство будет преуспевать в его руках; он возвеличится в сердце своем и миром погубит многих; также восстанет против Князя князей, но будет сокрушен — не рукою. Даниил 8:25.
The “Prince of princes” is Christ, and Antiochus Epiphanes lived well before Christ was born, so the Millerites pointed this fact out on the 1843 chart. On the chart they included the date 164, which in reality has no biblical reference, and was simply a notation which identifies the significance of the argument over the fourth kingdom between Miller and the Protestant theologians. Next to the year “164” on the chart they wrote, “Death of Antiochus Epiphanes who of course stood not up against the Prince of princes as he had been dead 164 years before the prince of princes was born.”
«Князь князей» — это Христос, а Антиох Епифан жил задолго до рождения Христа, поэтому миллериты указали на этот факт на диаграмме 1843 года. На диаграмме они включили год 164, который на самом деле не имеет библейской отсылки и был просто пометкой, указывавшей на значимость спора о четвертом царстве между Миллером и протестантскими богословами. Рядом с годом «164» на диаграмме они написали: «Смерть Антиоха Епифана, который, разумеется, не восстал против Князя князей, поскольку умер за 164 года до рождения Князя князей».
Today Adventism teaches that “the robbers of thy people” is Antiochus Epiphanes, as does apostate Protestantism, in spite of the fact that inspiration recorded that “the 1843 chart was directed by the hand of the Lord and should not be altered.” The Millerites knew that the king of fierce countenance was Rome, so they were not shaken by the satanic teaching that undermines the ability to establish the “chazon” vision. The Bible is clear that if there is no vision, the people perish.
Сегодня адвентизм учит, что «грабители народа твоего» — это Антиох Епифан, как и отступнический протестантизм, несмотря на то, что по вдохновению записано: «таблица 1843 года была направляема рукою Господа и не должна быть изменена». Миллериты знали, что «царь со свирепым лицом» — это Рим, поэтому их не поколебало сатанинское учение, подрывающее возможность утвердить видение «chazon». Библия ясно говорит, что если нет видения, народ погибает.
Where there is no vision, the people perish: but he that keepeth the law, happy is he. Proverbs 29:18.
Где нет видения, там народ погибает; а кто хранит закон, тот блажен. Притчи 29:18.
The vision that Solomon identifies in the verse is the “chazon” vision, which in verse thirteen of Daniel eight, is the vision that identifies paganism and papalism trampling down the sanctuary and host. For the Millerites those two desolating powers represented the fourth kingdom of Bible prophecy, and without recognizing the fourth kingdom of Rome (the robbers of thy people), they would not have been able to establish the vision. The “robbers of thy people” in verse fourteen of Daniel eleven, were to stand up against the king of the south, exalt themselves, establish the vision and fall. Rome fulfilled each of those characteristics.
Видение, которое Соломон обозначает в этом стихе, — это видение «хазон», которое в тринадцатом стихе восьмой главы Даниила указывает на язычество и папство, попирающие святилище и воинство. Для миллеритов эти две опустошающие силы представляли четвёртое царство библейского пророчества, и, не признавая четвёртое царство Рима («грабителей твоего народа»), они не смогли бы утвердить видение. «Грабители твоего народа» в четырнадцатом стихе одиннадцатой главы Даниила должны были восстать против царя юга, превознестись, утвердить видение и пасть. Рим соответствовал каждому из этих признаков.
In chapter seven, the fourth kingdom is specifically identified as being “diverse” from the kingdoms before it.
В седьмой главе четвертое царство прямо названо «отличным» от предшествовавших ему царств.
After this I saw in the night visions, and behold a fourth beast, dreadful and terrible, and strong exceedingly; and it had great iron teeth: it devoured and brake in pieces, and stamped the residue with the feet of it: and it was diverse from all the beasts that were before it; and it had ten horns…. Then I would know the truth of the fourth beast, which was diverse from all the others, exceeding dreadful, whose teeth were of iron, and his nails of brass; which devoured, brake in pieces, and stamped the residue with his feet; And of the ten horns that were in his head, and of the other which came up, and before whom three fell; even of that horn that had eyes, and a mouth that spake very great things, whose look was more stout than his fellows. Daniel 7:7, 19, 20.
После этого я видел в ночных видениях, и вот — четвертый зверь, страшный и ужасный и чрезвычайно сильный; у него были большие железные зубы: он пожирал и сокрушал, а остатки топтал своими ногами; он отличался от всех зверей, которые были прежде него; и у него было десять рогов.... Тогда я захотел узнать истину о четвертом звере, который отличался от всех прочих, чрезвычайно страшный, у которого зубы были железные, а когти — медные; который пожирал, сокрушал и остатки топтал ногами; и о десяти рогах, которые были на его голове, и о другом, который вышел, перед которым три пали, — о том самом роге, у которого были глаза и уста, говорившие весьма высокомерно, вид которого был более дерзок, чем у прочих. Даниил 7:7, 19, 20.
The fourth kingdom of Daniel seven was twice identified as being “diverse” from the kingdoms that preceded it. If the “little horn” of verse nine was simply an extension of the Syrian horn (Antiochus Epiphanes), it would not have been different. The beasts that preceded Rome in chapter seven were the lion, the bear and the leopard, all animals that actually exist in nature, but when it came to the fourth beast with iron teeth and nails of brass, Daniel knew of no beast of nature that represented the dreadful beast that devoured. It was different (diverse). The “little horn” of verse nine, came forth out of one of the areas represented by the four winds and wings, and not out of one of the horns or notable ones.
Четвертое царство в седьмой главе Даниила дважды охарактеризовано как «отличное» от предшествовавших ему царств. Если «малый рог» девятого стиха был бы просто продолжением сирийского рога (Антиоха Епифана), он не отличался бы. Звери, предшествовавшие Риму в седьмой главе, — лев, медведь и леопард, все животные, реально существующие в природе; но когда дело дошло до четвертого зверя с железными зубами и медными когтями, Даниил не знал в природе такого зверя, который представлял бы этого страшного, пожирающего зверя. Он был иным (отличным). «Малый рог» девятого стиха вышел из одной из областей, представленных четырьмя ветрами и крыльями, а не из одного из рогов или выдающихся.
Daniel chapter eight, states that “in the latter time of their kingdom, when the transgressors are come to the full, a king of fierce countenance, and understanding dark sentences, shall stand up.” In the “latter time of their kingdom (Greece, which had disintegrated into four kingdoms), during the time “when the transgressors are come to the full,” a new king would stand up.
Восьмая глава книги Даниила говорит, что «в последнее время их царства, когда беззаконие дойдет до предела, восстанет царь свирепого вида и разумеющий темные изречения». В «последнее время их царства» (Греции, распавшейся на четыре царства), в период «когда беззаконие дойдет до предела», восстанет новый царь.
“Every nation that has come upon the stage of action has been permitted to occupy its place on the earth, that the fact might be determined whether it would fulfill the purposes of the Watcher and the Holy One. Prophecy has traced the rise and progress of the world’s great empires—Babylon, Medo-Persia, Greece, and Rome. With each of these, as with the nations of less power, history has repeated itself. Each has had its period of test; each has failed, its glory faded, its power departed.” Prophets and Kings, 535.
«Каждому народу, вышедшему на арену истории, было позволено занять свое место на земле, дабы можно было определить, исполнит ли он цели Бодрствующего и Святого. Пророчество проследило возникновение и развитие великих мировых империй — Вавилона, Мидо-Персии, Греции и Рима. С каждой из них, как и с народами меньшей силы, история повторялась. У каждой был период испытания; каждая его не выдержала: ее слава померкла, ее могущество исчезло». Пророки и цари, 535.
At the end (“latter time”) of the kingdom of Greece, when their cup of probationary time had been filled (“when the transgressors are come to the full”), a “king of fierce countenance” would stand up. That king would understand “dark sentences,” for he would speak a completely different language than the Hebrew of the Jews or the Greek of the previous kingdom, for he would speak Latin. That kingdom had been identified by Moses as the nation that would bring the siege of the years 66 to 70 AD, where among other things the famine was so terrible that the Jews ate their own children to survive.
В конце («последнее время») греческого царства, когда их чаша испытательного времени наполнится («когда беззаконники достигнут полноты»), восстанет «царь свирепого вида». Этот царь будет понимать «тёмные изречения», ибо он будет говорить на совершенно ином языке, чем еврейский язык иудеев или греческий язык предыдущего царства, ибо он будет говорить на латинском. На это царство Моисей указал как на народ, который принесёт осаду 66–70 годов н. э., когда, помимо прочего, голод был столь ужасен, что иудеи ели собственных детей, чтобы выжить.
Because thou servedst not the Lord thy God with joyfulness, and with gladness of heart, for the abundance of all things; Therefore shalt thou serve thine enemies which the Lord shall send against thee, in hunger, and in thirst, and in nakedness, and in want of all things: and he shall put a yoke of iron upon thy neck, until he have destroyed thee. The Lord shall bring a nation against thee from far, from the end of the earth, as swift as the eagle flieth; a nation whose tongue thou shalt not understand; A nation of fierce countenance, which shall not regard the person of the old, nor show favour to the young: And he shall eat the fruit of thy cattle, and the fruit of thy land, until thou be destroyed: which also shall not leave thee either corn, wine, or oil, or the increase of thy kine, or flocks of thy sheep, until he have destroyed thee. And he shall besiege thee in all thy gates, until thy high and fenced walls come down, wherein thou trustedst, throughout all thy land: and he shall besiege thee in all thy gates throughout all thy land, which the Lord thy God hath given thee. And thou shalt eat the fruit of thine own body, the flesh of thy sons and of thy daughters, which the Lord thy God hath given thee, in the siege, and in the straitness, wherewith thine enemies shall distress thee. Deuteronomy 28:47–53.
За то, что ты не служил Господу, Богу твоему, с радостью и весельем сердца, при изобилии всего; за то будешь служить врагам твоим, которых Господь пошлёт на тебя, в голоде, и в жажде, и в наготе, и в недостатке всего; и он возложит железное ярмо на шею твою, доколе не истребит тебя. Господь приведёт на тебя народ издалека, с края земли, стремительный, как орёл; народ, языка которого ты не будешь понимать; народ с суровым лицом, который не пощадит старца и не пожалует юного; и он будет поедать приплод твоего скота и плод твоей земли, пока ты не погибнешь; так что не оставит тебе ни хлеба, ни вина, ни масла, ни приплода коров твоих, ни стад овец твоих, доколе не истребит тебя. И он осадит тебя во всех воротах твоих, доколе не падут твои высокие и укреплённые стены, на которые ты полагался, по всей твоей земле; и он будет осаждать тебя во всех воротах твоих по всей земле твоей, которую Господь, Бог твой, дал тебе. И ты будешь есть плод чрева твоего — плоть сынов твоих и дочерей твоих, которых Господь, Бог твой, дал тебе, во время осады и тесноты, которой будут стеснять тебя враги твои. Второзаконие 28:47-53.
In Daniel chapter two the fourth kingdom was represented by “iron,” and Moses identified “a nation,” which would put a “yoke of iron,” upon the Jews. The “nation” would “destroy” the Jews, and it would be as swift as an eagle, of which the eagle is the symbol of Rome. It would be a “nation” “whose tongue thou shalt not understand,” for its language would be “dark sentences” to the Jews. It would be a “nation of fierce countenance” as described in Daniel chapter eight as a “king of fierce countenance.” And in the “siege” of Jerusalem the Jews ate their “sons and daughters.”
Во второй главе Даниила четвертое царство было представлено «железом», а Моисей указал на «народ», который возложит на евреев «железное ярмо». Этот «народ» «уничтожит» евреев и будет стремителен, как орёл, символ Рима. Это будет «народ», «языка которого ты не уразумеешь», ибо его язык будет для евреев как «тёмные речения». Это будет «народ со свирепым лицом», как в восьмой главе Даниила описан «царь со свирепым лицом». И во время «осады» Иерусалима евреи ели своих «сыновей и дочерей».
Miller recognized pagan Rome as the power predicted by Moses, and as the fourth “iron” kingdom of Daniel two, and the “nation” who spoke Latin, not Hebrew or Greek. Miller made no distinction between the fourth and fifth kingdom of Bible prophecy, for to him they both were simply Rome. So after pagan Rome stood up in verse twenty-three, he would not see the distinction represented in verse twenty-four. In the vision the little horn had oscillated from masculine to feminine to masculine to feminine in verses nine through twelve, and verse twenty-three identifies the prophetic characteristics of pagan Rome, Gabriel’s interpretation in verse twenty-four changes to feminine Rome. The power in verse twenty-four was to possess “mighty power,” “but not by his own power: and he shall destroy wonderfully, and shall prosper, and practice, and shall destroy the mighty and the holy people.”
Миллер признавал языческий Рим той силой, предсказанной Моисеем, и четвертым "железным" царством второй главы книги Даниила, и тем "народом", говорившим на латыни, а не на иврите или греческом. Миллер не делал различия между четвертым и пятым царствами библейского пророчества, ибо для него оба были просто Римом. Поэтому после того, как в двадцать третьем стихе восстал языческий Рим, он не усматривал различия, представленного в двадцать четвертом стихе. В видении "малый рог" переходил от мужского рода к женскому, затем к мужскому и снова к женскому в стихах с девятого по двенадцатый, и двадцать третий стих определяет пророческие характеристики языческого Рима, а в толковании Гавриила в двадцать четвертом стихе речь уже идет о женском Риме. Сила, о которой говорится в двадцать четвертом стихе, должна была обладать "великой силой", "но не своей собственной силой; и необыкновенно будет губить, и будет иметь успех, и действовать, и погубит сильных и народ святых".
Papal Rome was to be given the military power of pagan Rome, and it would destroy God’s people for one thousand two hundred and sixty years, from the year 538 to 1798. It would destroy “wonderfully” for it is the beast the whole world “wonders after,” and it was the power that would “practice and prosper” until the first indignation that had been “determined” to be finished in 1798 was fulfilled.
Папскому Риму предстояло получить военную мощь языческого Рима, и он будет истреблять народ Божий в течение тысячи двухсот шестидесяти лет, с 538 по 1798 год. Он будет уничтожать «удивительно», ибо это тот зверь, вслед которому весь мир «дивится», и это была та власть, которая будет «действовать и преуспевать» до тех пор, пока не исполнится первое негодование, которому было «определено» завершиться в 1798 году.
Then in verse twenty-five Gabriel follows the oscillation established in the verses he was interpreting for Daniel, and again addresses pagan Rome, who through a different type of “policy,” brought together its empire, as attested to by all the historians. The “craft” of pagan Rome was to induce nations to join their growing empire, and it used the promise of peace and prosperity to build the empire, unlike the previous empires that were forged simply by military might. Pagan Rome was also to “stand up against the Prince of princes,” as it did when it placed Christ upon the cross of Calvary.
Затем в двадцать пятом стихе Гавриил следует чередованию, установленному в стихах, которые он истолковывал Даниилу, и снова обращается к языческому Риму, который посредством иного рода «политики» объединил свою империю, как свидетельствуют все историки. «Хитрость» языческого Рима заключалась в том, чтобы склонять народы присоединяться к своей растущей империи, и при этом он использовал обещание мира и процветания для построения империи, в отличие от прежних империй, выкованных лишь военной мощью. Языческому Риму также предстояло «восстать против Князя князей», как он и сделал, когда возложил Христа на крест на Голгофе.
Then Gabriel addresses the two visions he was interpreting for Daniel, by identifying that the “mareh” vision of the appearance (the twenty-three hundred days) was true, and that the “chazon” vision of the trampling down of the sanctuary and host by pagan Rome and papal Rome was to be “shut up (sealed), “for many days” (until the time of the end in 1798).
Затем Гавриил касается двух видений, которые он истолковывал Даниилу, указывая, что видение «mareh» о явлении (две тысячи триста дней) было истинным, а видение «chazon» о попрании святилища и воинства языческим Римом и папским Римом должно было быть «закрыто (запечатано)» «на многие дни» (до времени конца в 1798 году).
Then Daniel was sick for some time, and then returned to work, but he still did not understand the “mareh” vision, which is the vision which Gabriel was commanded to make him understand. For that reason Gabriel would return in chapter nine, to finish his work of making Daniel understand the “mareh” vision.
Затем Даниил какое-то время болел, а потом вернулся к работе, но он всё ещё не понимал видение «mareh», то самое видение, которое Гавриилу было велено объяснить ему. Поэтому в девятой главе Гавриил вернётся, чтобы завершить свою работу по объяснению Даниилу видения «mareh».
In Daniel chapter nine, Daniel had been studying the prophetic Word and came to understand through the writings of Moses and Jeremiah. Jeremiah had identified the captivity he was in would last seventy years.
В девятой главе книги Даниила Даниил изучал пророческое Слово и понял из писаний Моисея и Иеремии. Иеремия указал, что плен, в котором находился Даниил, продлится семьдесят лет.
And this whole land shall be a desolation, and an astonishment; and these nations shall serve the king of Babylon seventy years. And it shall come to pass, when seventy years are accomplished, that I will punish the king of Babylon, and that nation, saith the Lord, for their iniquity, and the land of the Chaldeans, and will make it perpetual desolations. Jeremiah 25:11, 12.
И вся эта земля станет опустошением и ужасом; и эти народы будут служить царю Вавилона семьдесят лет. И когда исполнится семьдесят лет, Я накажу царя Вавилона и тот народ, говорит Господь, за их беззаконие, а также землю Халдеев, и сделаю её вечной пустошью. Иеремия 25:11, 12.
According to Moses the captivity in the enemy’s land would correspond to a time that the land would enjoy its sabbaths.
По словам Моисея, плен в земле врагов совпадал бы со временем, когда земля будет отдыхать по своим субботам.
And I will bring the land into desolation: and your enemies which dwell therein shall be astonished at it. And I will scatter you among the heathen, and will draw out a sword after you: and your land shall be desolate, and your cities waste. Then shall the land enjoy her sabbaths, as long as it lieth desolate, and ye be in your enemies’ land; even then shall the land rest, and enjoy her sabbaths. As long as it lieth desolate it shall rest; because it did not rest in your sabbaths, when ye dwelt upon it. Leviticus 26:32–35.
И Я приведу землю в запустение; и враги ваши, живущие в ней, изумятся этому. И Я рассею вас среди язычников и обнажу за вами меч; и земля ваша будет пустынна, и города ваши опустеют. Тогда земля возместит свои субботы во все время, пока она лежит в запустении, а вы будете в земле врагов ваших; тогда земля будет покоиться и возместит свои субботы. Во все время, пока она лежит в запустении, она будет покоиться, потому что не покоилась в субботы ваши, когда вы жили на ней. Левит 26:32-35.
Daniel had understood from God’s prophetic Word, upon two witnesses that His people had been scattered into the enemy’s land, during which time the land would enjoy its sabbaths. He understood what the author of Chronicles understood concerning Jeremiah’s seventy years.
Даниил понял из Божьего пророческого Слова, на основании двух свидетелей, что Его народ был рассеян по земле врага, и в течение этого времени земля будет отдыхать в свои субботы. Он понимал то, что понимал автор Хроник относительно семидесяти лет Иеремии.
And them that had escaped from the sword carried he away to Babylon; where they were servants to him and his sons until the reign of the kingdom of Persia: To fulfil the word of the Lord by the mouth of Jeremiah, until the land had enjoyed her sabbaths: for as long as she lay desolate she kept sabbath, to fulfil threescore and ten years. Now in the first year of Cyrus king of Persia, that the word of the Lord spoken by the mouth of Jeremiah might be accomplished, the Lord stirred up the spirit of Cyrus king of Persia, that he made a proclamation throughout all his kingdom, and put it also in writing, saying, Thus saith Cyrus king of Persia, All the kingdoms of the earth hath the Lord God of heaven given me; and he hath charged me to build him an house in Jerusalem, which is in Judah. Who is there among you of all his people? The Lord his God be with him, and let him go up. 2 Chronicles 36:20–23.
И уцелевших от меча он увел в Вавилон; где они были рабами ему и его сыновьям до воцарения Персидского царства, чтобы исполнилось слово Господа, сказанное устами Иеремии, пока земля не отпразднует свои субботы; ибо, сколько времени она лежала в запустении, она соблюдала субботу, чтобы исполнились семьдесят лет. И в первый год Кира, царя Персии, чтобы исполнилось слово Господа, сказанное устами Иеремии, Господь возбудил дух Кира, царя Персии, и он сделал объявление по всему своему царству и также изложил это письменно, сказав: Так говорит Кир, царь Персии: все царства земли дал мне Господь Бог небесный, и Он повелел мне построить Ему дом в Иерусалиме, что в Иудее. Кто есть между вами из всего Его народа? Господь, Бог его, да будет с ним, и пусть он идет. 2-я Паралипоменон 36:20–23.
Daniel understood that Jeremiah’s seventy years of scattering in the enemy’s land, while the land enjoyed her sabbaths, was based upon the curse of “seven times” in Leviticus twenty-six, and in obedience to that understanding, he fulfilled the commanded remedy given there for those who finally awaken to their scattered condition.
Даниил понял, что рассеяние сроком в семьдесят лет, о котором говорил Иеремия, в земле врагов, пока земля соблюдала свои субботы, основывалось на проклятии «семь раз» в книге Левит, двадцать шестая глава, и, повинуясь этому пониманию, он исполнил данное там предписание для тех, кто, наконец, осознает своё положение в рассеянии.
And upon them that are left alive of you I will send a faintness into their hearts in the lands of their enemies; and the sound of a shaken leaf shall chase them; and they shall flee, as fleeing from a sword; and they shall fall when none pursueth. And they shall fall one upon another, as it were before a sword, when none pursueth: and ye shall have no power to stand before your enemies. And ye shall perish among the heathen, and the land of your enemies shall eat you up. And they that are left of you shall pine away in their iniquity in your enemies’ lands; and also in the iniquities of their fathers shall they pine away with them. If they shall confess their iniquity, and the iniquity of their fathers, with their trespass which they trespassed against me, and that also they have walked contrary unto me; And that I also have walked contrary unto them, and have brought them into the land of their enemies; if then their uncircumcised hearts be humbled, and they then accept of the punishment of their iniquity: Then will I remember my covenant with Jacob, and also my covenant with Isaac, and also my covenant with Abraham will I remember; and I will remember the land. The land also shall be left of them, and shall enjoy her sabbaths, while she lieth desolate without them: and they shall accept of the punishment of their iniquity: because, even because they despised my judgments, and because their soul abhorred my statutes. And yet for all that, when they be in the land of their enemies, I will not cast them away, neither will I abhor them, to destroy them utterly, and to break my covenant with them: for I am the Lord their God. But I will for their sakes remember the covenant of their ancestors, whom I brought forth out of the land of Egypt in the sight of the heathen, that I might be their God: I am the Lord. These are the statutes and judgments and laws, which the Lord made between him and the children of Israel in mount Sinai by the hand of Moses. Leviticus 26:36–46.
И на оставшихся из вас пошлю малодушие в сердца их в землях врагов их; и звук колышущегося листа будет преследовать их; и будут бежать, как бегут от меча; и падут, когда никто не преследует. И будут падать один на другого, как бы от меча, когда никто не преследует; и не будет у вас силы устоять перед врагами вашими. И погибнете среди язычников, и земля врагов ваших пожрёт вас. А оставшиеся из вас изнемогут за своё беззаконие в землях врагов ваших; и за беззакония отцов своих вместе с ними изнемогут. Если они признают своё беззаконие и беззаконие отцов своих, своё преступление, которым они преступили против Меня, и то, что они ходили против Меня; и что и Я ходил против них и ввёл их в землю врагов их; если тогда необрезанные сердца их смирятся, и они примут наказание за своё беззаконие, тогда Я вспомню завет Мой с Иаковом, и также завет Мой с Исааком, и также завет Мой с Авраамом вспомню; и вспомню о земле. Земля же будет оставлена ими и будет наслаждаться субботами своими, лежа в запустении без них; и они примут наказание за своё беззаконие, потому что, именно потому, что они презирали Мои постановления, и душа их гнушалась уставами Моими. И однако же, несмотря на всё это, когда они будут в земле врагов своих, Я не отвергну их и не вознушаюсь ими, чтобы совершенно истребить их и нарушить Мой завет с ними; ибо Я Господь, Бог их. Но ради них вспомню завет предков их, которых Я вывёл из земли Египетской пред глазами народов, чтобы быть их Богом: Я Господь. Это постановления, и суды, и законы, которые Господь установил между Собою и сынами Израиля на горе Синай рукою Моисея. Левит 26:36–46.
Daniel’s prayer in chapter nine, is addressing every element of the counsel for those who find themselves scattered in the enemy’s land. That prayer is to be aligned with his prayer in chapter two, for together they represent the prayer of those in Revelation chapter eleven, that were dead in the streets of that great city of Sodom and Egypt, who find that they also had been scattered. As Daniel concludes his prayer, Gabriel returns to finish the work of explaining the “mareh” vision, just as the Holy Spirit intends to accomplish for the two witnesses of Revelation chapter eleven.
Молитва Даниила в девятой главе обращается ко всем элементам совета для тех, кто оказался рассеянным в земле врага. Эту молитву следует сопоставить с его молитвой во второй главе, ибо вместе они представляют молитву тех из одиннадцатой главы Откровения, которые были мертвы на улицах того великого города — Содома и Египта, которые обнаруживают, что и они были рассеяны. Когда Даниил заканчивает свою молитву, Гавриил возвращается, чтобы завершить дело объяснения видения "mareh", так же как Святой Дух намерен совершить это для двух свидетелей одиннадцатой главы Откровения.
And whiles I was speaking, and praying, and confessing my sin and the sin of my people Israel, and presenting my supplication before the Lord my God for the holy mountain of my God; Yea, whiles I was speaking in prayer, even the man Gabriel, whom I had seen in the vision at the beginning, being caused to fly swiftly, touched me about the time of the evening oblation. And he informed me, and talked with me, and said, O Daniel, I am now come forth to give thee skill and understanding. Daniel 9:20–22.
И когда я говорил и молился, и исповедовал грех мой и грех народа моего Израиля, и приносил мое прошение пред Господом, Богом моим, о святой горе Бога моего; и когда я еще говорил в молитве, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро летя, коснулся меня около времени вечернего приношения. И он вразумил меня, и говорил со мною, и сказал: Даниил, теперь я вышел, чтобы даровать тебе знание и разумение. Даниил 9:20–22.
We will continue this study in the next article.
Мы продолжим это исследование в следующей статье.
“Shortly before the fall of Babylon, when Daniel was meditating on these prophecies and seeking God for an understanding of the times, a series of visions was given him concerning the rise and fall of kingdoms. With the first vision, as recorded in the seventh chapter of the book of Daniel, an interpretation was given; yet not all was made clear to the prophet. ‘My cogitations much troubled me,’ he wrote of his experience at the time, ‘and my countenance changed in me: but I kept the matter in my heart.’ Daniel 7:28.
Незадолго до падения Вавилона, когда Даниил размышлял над этими пророчествами и искал у Бога разумения времен, ему была дана серия видений о возвышении и падении царств. К первому видению, как записано в седьмой главе книги Даниила, было дано истолкование; однако пророку было ясно не все. «Мои размышления весьма смутили меня, — писал он о пережитом тогда, — и вид мой изменился во мне; но я сохранил это в сердце своем». Даниила 7:28.
“Through another vision further light was thrown upon the events of the future; and it was at the close of this vision that Daniel heard ‘one saint speaking, and another saint said unto that certain saint which spake, How long shall be the vision?’ Daniel 8:13. The answer that was given, ‘Unto two thousand and three hundred days; then shall the sanctuary be cleansed’ (verse 14), filled him with perplexity. Earnestly he sought for the meaning of the vision. He could not understand the relation sustained by the seventy years’ captivity, as foretold through Jeremiah, to the twenty-three hundred years that in vision he heard the heavenly visitant declare should elapse before the cleansing of God’s sanctuary. The angel Gabriel gave him a partial interpretation; yet when the prophet heard the words, ‘The vision … shall be for many days,’ he fainted away. ‘I Daniel fainted,’ he records of his experience, ‘and was sick certain days; afterward I rose up, and did the king’s business; and I was astonished at the vision, but none understood it.’ Verses 26, 27.
Ещё одно видение пролило дополнительный свет на события будущего; и именно в конце этого видения Даниил услышал, как «один святой говорил, и другой святой сказал тому святому, который говорил: “Как долго будет это видение?”» Даниила 8:13. Ответ, который был дан: «До двух тысяч и трёхсот дней; тогда святилище будет очищено» (стих 14), поверг его в недоумение. Он усердно искал смысла видения. Он не мог понять, какое отношение имел семидесятилетний плен, предсказанный через Иеремию, к двум тысячам трёмстам годам, о которых в видении он услышал от небесного посетителя, что они должны истечь прежде очищения Божьего святилища. Ангел Гавриил дал ему частичное истолкование; однако, когда пророк услышал слова: «Видение ... будет на многие дни», он лишился чувств. «Я, Даниил, лишился чувств, — записывает он о своём пережитом, — и болел несколько дней; потом я поднялся и занялся делами царя; и я был поражён видением, но никто его не понимал». Стихи 26, 27.
“Still burdened in behalf of Israel, Daniel studied anew the prophecies of Jeremiah. They were very plain—so plain that he understood by these testimonies recorded in books ‘the number of the years, whereof the word of the Lord came to Jeremiah the prophet, that He would accomplish seventy years in the desolations of Jerusalem.’ Daniel 9:2.
Все еще обремененный заботой об Израиле, Даниил вновь изучал пророчества Иеремии. Они были очень ясны — настолько ясны, что он понял из этих свидетельств, записанных в книгах, «число лет, о котором было слово Господне к пророку Иеремии, что исполнятся семьдесят лет в опустошении Иерусалима». Даниил 9:2.
“With faith founded on the sure word of prophecy, Daniel pleaded with the Lord for the speedy fulfillment of these promises. He pleaded for the honor of God to be preserved. In his petition he identified himself fully with those who had fallen short of the divine purpose, confessing their sins as his own.” Prophets and Kings, 553, 554.
«С верой, основанной на верном слове пророчества, Даниил умолял Господа о скорейшем исполнении этих обетований. Он ходатайствовал о сохранении чести Бога. В своем прошении он полностью отождествил себя с теми, кто не соответствовали Божьему замыслу, исповедуя их грехи как свои собственные». Пророки и цари, 553, 554.