Review

Обзор

Leviticus twenty-three identifies three tests within the Pentecostal season of the one hundred and forty-four thousand. Aligning the first day of the feast of Tabernacles with the day of Pentecost, and then aligning the forty days that Christ taught the disciples face to face before His ascension with the day of first fruits creates an overall structure that represents the three angel’s messages.

Левит, глава 23, определяет три испытания в пятидесятническом периоде ста сорока четырёх тысяч. Соотнесение первого дня праздника Кущей с днём Пятидесятницы, а также последующее соотнесение сорока дней, в течение которых Христос учил учеников лицом к лицу перед своим вознесением, с днём первых плодов создаёт целостную структуру, представляющую вести трёх ангелов.

When the “death, burial and resurrection” is applied as a single prophetic waymark that has three steps; as it is represented by Christ’s baptism, we find that five days after the resurrection on the day of first fruits, the end of the seven day feast of unleavened bread arrives as a holy convocation. Thus, at Christ’s resurrection, which aligns with the first fruit offering, there follows a five-day period.

Когда «смерть, погребение и воскресение» рассматриваются как единая пророческая веха, имеющая три этапа, — как это представлено в крещении Христа, — мы видим, что через пять дней после воскресения, пришедшегося на день первых плодов, наступает заключительный день семидневного Праздника опресноков — священное собрание. Таким образом, за воскресением Христа, совпадающим с приношением первых плодов, следует пятидневный период.

At the end of the structure which is created by aligning the first day of the feast of Tabernacles with the day of Pentecost, there is another waymark with three steps, also followed by five days that reaches unto Pentecost.

В конце структуры, создаваемой совмещением первого дня Праздника Кущей с днем Пятидесятницы, находится другая веха из трех ступеней, за которой также следуют пять дней, завершающиеся Пятидесятницей.

Between those two ‘three-step waymarks followed by five days,’ is a period of thirty days. When we align the first day of the feast of Tabernacles with the day of Pentecost, we understand that five days before the feast of Tabernacles was the Day of Atonement. Ten days before the day of Atonement was the feast of Trumpets. The forty days of Christ teaching face to face after His resurrection on the day of first fruits, aligns five days after the feast of Trumpets, and five days before the day of atonement.

Между этими двумя «трёхэтапными вехами, за которыми следуют пять дней», — период в тридцать дней. Когда мы соотносим первый день Праздника Кущей с днём Пятидесятницы, мы понимаем, что за пять дней до Праздника Кущей был День Искупления. За десять дней до Дня Искупления был Праздник Труб. Сорок дней, в течение которых Христос учил лицом к лицу после Своего воскресения, в день первых плодов, соотносятся с положением через пять дней после Праздника Труб и за пять дней до Дня Искупления.

The three-step waymark of His ‘death, burial and resurrection,’ followed by five days unto the end of the feast of unleavened bread is then repeated thirty days later when the three-step waymark of ‘trumpets, ascension, and judgment,’ that are then followed by five days unto Pentecost. The beginning three-step waymark is easily defined as one waymark with three steps, for it is directly identified as such with Christ’s baptism, that symbolizes His ‘death, burial and resurrection.’ The baptism was the alpha to the sacred 1,260-day period that culminated at His ‘death, burial and resurrection’ which was the omega to the 1,260 days.

Трёхступенчатая веха Его «смерти, погребения и воскресения», за которой следуют пять дней вплоть до окончания Праздника Опресноков, через тридцать дней повторяется в виде трёхступенчатой вехи «труб, вознесения и суда», после которой затем идут пять дней вплоть до Пятидесятницы. Начальную трёхступенчатую веху нетрудно определить как единую веху с тремя ступенями, ибо она прямо отождествляется с крещением Христа, которое символизирует Его «смерть, погребение и воскресение». Крещение было альфой священного 1260‑дневного периода, завершившегося Его «смертью, погребением и воскресением», что стало омегой этих 1260 дней.

The three-step waymark at the end of the Pentecostal season must be recognized through prophetic application. In the fifty days of the Pentecostal season the same structure is found at the beginning and the ending. Based upon the principle that Christ always illustrates the end with the beginning we can identify the feast of trumpets, followed by the ascension, followed by the day of Atonement, followed by five days as one ‘three-step waymark followed by five days.’

Трёхступенчатая веха в конце периода Пятидесятницы должна быть распознана посредством пророческого применения. В пятидесятидневном периоде Пятидесятницы одна и та же структура обнаруживается в начале и в завершении. Исходя из принципа, что Христос всегда иллюстрирует конец началом, мы можем определить Праздник Труб, за которым следует Вознесение, затем День Искупления, а затем пять дней, как одну «трёхступенчатую веху, за которой следуют пять дней».

We also test the proposed three steps with the biblical guidelines of the characteristics of each of the three steps. Those three steps are represented repeatedly in God’s Word. They are the three angels; they are the courtyard, holy place and Most Holy Place; they are the work of the Holy Spirit in convicting of sin, righteousness and judgment. Identifying the feast of trumpets, the ascension and the day of Atonement as those three steps requires that each of the steps aligns with the established biblical testimony.

Мы также проверяем предлагаемые три ступени на соответствие библейским критериям, характеризующим каждую из этих трех ступеней. Эти три ступени неоднократно представлены в Слове Божьем. Это — три ангела; это — двор, Святое и Святое святых; это — дело Святого Духа в обличении о грехе, о правде и о суде. Отождествление праздника труб, Вознесения и Дня очищения с этими тремя ступенями требует, чтобы каждая из ступеней соответствовала установленному библейскому свидетельству.

Trumpets are a warning message and it is associated with the first angel who cries out “fear God.” The ascension of Christ is a symbol of the glory of His Second Coming, for the second expression of the first angel is “give Him glory.” The day of Atonement is the symbol of judgment, and the third expression of the first angel is “the hour of His judgment is come.” There are several ways to identify that the prophetic characteristics of the three steps in the waymark at the end of the Pentecostal season represent the three steps of the everlasting gospel, where many are “purified, made white and tried.”

Трубы — предупреждающая весть, связанная с первым ангелом, взывающим: «Бойтесь Бога». Вознесение Христа — символ славы Его Второго пришествия, ибо второе выражение первого ангела: «Воздайте Ему славу». День искупления — символ суда, а третье выражение первого ангела: «Наступил час суда Его». Существует несколько способов определить, что пророческие характеристики трех этапов в вехе, отмечающей конец периода Пятидесятницы, представляют три этапа вечного благовествования, где многие «очищены, убелены и испытаны».

This being so, you then may see that in the first waymark of three steps the barley first fruit offering is given, and in the last waymark of the three steps the wheat first fruit offering is given. You then might see that the alpha three steps of the Pentecostal season identify unleavened bread, but the omega waymark of three steps identify leavened bread. You then could even see that in the three-step waymark in the beginning is where Christ was lifted up to draw all men, and in the ending three-step waymark the ensign of the one hundred and forty-four thousand is lifted up to draw the Gentiles.

Итак, вы можете увидеть, что в первой вехе из трёх шагов совершается приношение первых плодов из ячменя, а в последней вехе этих трёх — приношение первых плодов из пшеницы. Затем вы могли бы увидеть, что три альфовых шага периода Пятидесятницы указывают на опресноки, тогда как омеговая веха из трёх шагов указывает на квасной хлеб. Вы даже могли бы увидеть, что в начальной вехе из трёх шагов Христос был вознесён, чтобы привлечь всех людей, а в завершающей вехе из трёх шагов воздвигается знамя ста сорока четырёх тысяч, чтобы привлечь язычников.

The first and third angels are the same angel at the prophetic level, for the first is the beginning—and the third is the ending. The alpha first angel announces the opening of judgment and the omega last angel announces the close of judgment. The first angel’s message was empowered by the fulfillment of Islam on August 11, 1840, and the third angel was empowered by a fulfillment of Islam on 9/11. Sister White informs us that the mission of both the first and the third angel was to lighten the earth with its glory. Other witnesses are abundant, and they provide ample support for identifying the structure of the Pentecostal season as set forth in the fifty days from Christ’s resurrection unto Pentecost, with the first twenty-two verses of Leviticus twenty-three and the last twenty-two verses of Leviticus twenty-three. Between the two waymarks that are a waymark of three steps followed by five days is a thirty-day period that represents the second angel.

Первый и третий ангел — это один и тот же ангел на пророческом уровне, ибо первый — начало, а третий — окончание. Первый ангел, альфа, возвещает открытие суда, а последний ангел, омега, возвещает закрытие суда. Весть первого ангела была усилена исполнением, относящимся к исламу, 11 августа 1840 года, а третий ангел был усилен исполнением, относящимся к исламу, 11 сентября. Сестра Уайт сообщает нам, что миссия как первого, так и третьего ангела состояла в том, чтобы озарить землю своей славой. Имеется множество иных свидетельств, и они дают веские основания для отождествления структуры Пятидесятничного периода, как она изложена в пятидесяти днях от воскресения Христа до Пятидесятницы, с первыми двадцатью двумя стихами двадцать третьей главы Левита и с последними двадцатью двумя стихами той же главы. Между двумя вехами, каждая из которых состоит из трех шагов, за которыми следуют пять дней, находится тридцатидневный период, представляющий второго ангела.

The first waymark of ‘three steps followed by five’ days is the first angel, the thirty days is the second angel and the second waymark of ‘three steps followed by five’ days is the third angel. These three steps cover the entire Pentecostal season up to Pentecost, which then marks the beginning of the seven days of the feast of Tabernacles that represents the outpouring of the latter rain during the Sunday law crisis beginning at the Sunday law in the United States and continuing until Michael stands up and human probation closes. The structure is divine, but it produces some serious considerations.

Первая веха последовательности «три шага, за которыми следуют пять» дней — это первый ангел; тридцать дней — это второй ангел, а вторая веха последовательности «три шага, за которыми следуют пять» дней — это третий ангел. Эти три шага охватывают весь пятидесятничный период вплоть до самой Пятидесятницы, которая затем знаменует начало семи дней Праздника Кущей, представляющего излияние позднего дождя во время кризиса закона о воскресном дне, начинающегося с закона о воскресном дне в Соединённых Штатах и продолжающегося до тех пор, пока не восстанет Михаил и не закроется благодатное время для людей. Эта структура божественна, но она порождает некоторые серьёзные соображения.

Serious Considerations

Серьёзные соображения

It is evident that the waymark represented by the ‘trumpets, ascension and judgment’ is the litmus and third test. The third test is always the litmus test, where character is manifested, but never developed.

Очевидно, что веха, обозначенная «трубами, вознесением и судом», есть третье испытание, то есть лакмусовая проверка. Третье испытание всегда является лакмусовой проверкой, в которой характер проявляется, но никогда не развивается.

“Character is revealed by a crisis. When the earnest voice proclaimed at midnight, ‘Behold, the bridegroom cometh; go ye out to meet him,’ the sleeping virgins roused from their slumbers, and it was seen who had made preparation for the event. Both parties were taken unawares, but one was prepared for the emergency, and the other was found without preparation. Character is revealed by circumstances. Emergencies bring out the true metal of character. Some sudden and unlooked-for calamity, bereavement, or crisis, some unexpected sickness or anguish, something that brings the soul face to face with death, will bring out the true inwardness of the character. It will be made manifest whether or not there is any real faith in the promises of the word of God. It will be made manifest whether or not the soul is sustained by grace, whether there is oil in the vessel with the lamp.

«Характер обнаруживается в кризисе. Когда в полночь прозвучал настойчивый голос: “Вот, жених идет; выходите навстречу ему”, спящие девы пробудились от сна, и стало видно, кто приготовился к этому событию. Обе стороны были застигнуты врасплох, но одна была готова к чрезвычайному обстоятельству, а другая оказалась неподготовленной. Характер обнаруживается обстоятельствами. Чрезвычайные положения выявляют истинный состав характера. Какое-либо внезапное и неожиданное бедствие, утрата или кризис, какая-нибудь непредвиденная болезнь или скорбь, нечто, что ставит душу лицом к лицу со смертью, выявит истинную внутреннюю сущность характера. Обнаружится, есть ли в действительности вера в обетования слова Божия. Обнаружится, поддерживается ли душа благодатью, есть ли масло в сосуде при светильнике.»

“Testing times come to all. How do we conduct ourselves under the test and proving of God? Do our lamps go out? or do we still keep them burning? Are we prepared for every emergency by our connection with Him who is full of grace and truth? The five wise virgins could not impart their character to the five foolish virgins. Character must be formed by us as individuals.” Review and Herald, October 17, 1895.

«Время испытания приходит ко всем. Как мы ведём себя под испытанием и проверкою Божией? Гаснут ли наши светильники? или мы всё ещё поддерживаем их горящими? Готовы ли мы к всякой чрезвычайной нужде благодаря нашей связи с Тем, Кто исполнен благодати и истины? Пять мудрых дев не могли передать свой характер пяти неразумным девам. Характер должен быть сформирован каждым из нас как отдельной личностью». Review and Herald, 17 октября 1895 г.

When the feast of trumpets waymark arrives, your character is forever sealed, you are lifted up as an ensign and your sins are forever blotted out. The three steps represent three aspects of the sealing. The arrival of the message of the Midnight Cry manifests those who have oil and who are lifted up as an ensign as their sins are removed. The message, the work and the seal are all one waymark. It is a waymark “that brings the soul face to face with death” because of an “unlooked for calamity.” The trumpet of Islam represents that “unlooked for calamity.” At that point the message, “Behold the Bridegroom cometh,” is proclaimed five days in advance of the Sunday law, where the message changes unto the loud cry of the third angel.

Когда приходит веха Праздника Труб, ваш характер навсегда запечатлён, вы подняты как знамя, и ваши грехи навсегда изглажены. Три шага представляют три аспекта запечатления. Приход вести Полуночного Клича выявляет тех, у кого есть елей, и которые поднимаются как знамя по мере изглажения их грехов. Весть, дело и печать — это одна веха. Это веха, «которая ставит душу лицом к лицу со смертью» из‑за «неожиданного бедствия». Труба ислама представляет это «неожиданное бедствие». В тот момент весть «Се, Жених идёт» провозглашается за пять дней до воскресного закона, где весть переходит в Громкий Клич третьего ангела.

The three steps of the waymark are identifying elements of the sealing of and the lifting up of the one hundred and forty-four thousand, just before the Sunday law. It is clear that the litmus test of ‘trumpets, ascension and judgment’ has been represented by the Exeter camp meeting. The five days between the day of Atonement and Pentecost, represents the sixty-six days between the end of the Exeter camp meeting on August 17 unto October 22, 1844, when the door closed. Those sixty-six days of Millerite history are illustrating the latter days, and in this regard, they are illustrating the proclamation of the message of the Midnight Cry by the one hundred and forty-four thousand.

Три ступени этой вехи являются опознавательными элементами запечатления и вознесения ста сорока четырёх тысяч, непосредственно перед введением воскресного закона. Ясно, что лакмусовая проба «трубы, вознесение и суд» была представлена лагерным собранием в Эксетере. Пять дней между Днём Искупления и Пятидесятницей представляют шестьдесят шесть дней между окончанием лагерного собрания в Эксетере 17 августа и 22 октября 1844 года, когда дверь закрылась. Эти шестьдесят шесть дней миллеритской истории иллюстрируют последние дни, и в этом отношении они иллюстрируют провозглашение вести Полуночного Клича ста сорока четырьмя тысячами.

The five days to Pentecost, aligns with the sixty-six days of the Millerites proclaiming the message of the Midnight Cry, which was also typified by Christ’s triumphal entry into Jerusalem. The first of the three steps is the feast of trumpets, which is the seventh trumpet, or third woe, or Islam in the latter days, and Christ’s triumphal entry was preceded by the loosing of an ass.

Пять дней до Пятидесятницы соответствуют шестидесяти шести дням, в течение которых миллериты провозглашали весть Полуночного крика, что также было прообразовано торжественным входом Христа в Иерусалим. Первым из трёх этапов является праздник труб, который есть седьмая труба, или третье горе, или ислам в последние дни, и торжественному входу Христа предшествовало развязывание осла.

Prophetically this identifies that the loosing of the ass marks the beginning of the triumphal entry, which is the Midnight Cry. Bible prophecy is to be applied in the latter days to the sixth kingdom of Bible prophecy—the earth beast, the United States. Islam will strike the United States, as it did at 9/11, thus marking the beginning of the proclamation of the Midnight Cry with a significant strike upon the United States by Islam, and the ending of the proclamation of the Midnight Cry with another significant strike upon the United States by Islam, for Jesus always illustrates the end of a thing with the beginning of a thing.

Пророчески это указывает на то, что развязывание осла знаменует начало торжественного входа, которым является Полуночный крик. Библейское пророчество в последние дни следует применять к шестому царству библейского пророчества — зверю из земли, Соединённым Штатам. Ислам нанесёт удар по Соединённым Штатам, как это было 11 сентября, и этим будет ознаменовано начало провозглашения Полуночного крика значительным ударом по Соединённым Штатам со стороны ислама, а окончание провозглашения Полуночного крика — другим значительным ударом по Соединённым Штатам со стороны ислама, ибо Иисус всегда иллюстрирует конец чего-либо его началом.

The message of Pentecost is the message of the loud cry, and the loud cry is simply an escalation of the message of the Midnight Cry. In Millerite history the Midnight Cry ended when the door was closed on October 22, 1844, and it ends when the door closes at the Sunday law in the latter days. At Pentecost Peter proclaimed the message of Joel, and Pentecost is the omega ending of the Midnight Cry, so the alpha beginning of the Midnight Cry Peter must of prophetic necessity also be presenting the message of Joel. At the Midnight Cry Peter is in Acts chapter two, in the upper room at the third hour, and then on the same day at the ninth hour he is in the temple proclaiming Joel’s message.

Весть Пятидесятницы — это весть громкого клича, а громкий клич является лишь усилением вести полуночного клича. В миллеритской истории полуночный клич завершился, когда 22 октября 1844 года закрылась дверь, и он завершится, когда в последние дни при воскресном законе закроется дверь. В день Пятидесятницы Пётр провозгласил весть Иоиля, и поскольку Пятидесятница — это омега-завершение полуночного клича, то в его альфа-начале Пётр по пророческой необходимости также должен представлять весть Иоиля. Во время полуночного клича Пётр находится во второй главе Деяний: в горнице в третий час, а затем в тот же день, в девятый час, он находится в храме, провозглашая весть Иоиля.

Peter is the symbol of the one hundred and forty-four thousand at Pentecost, which is the end of the Midnight Cry, and he is the symbol of the one hundred and forty-four thousand at the beginning of the Midnight Cry. The sealing and raising up of the one hundred and forty-four thousand begins with the loosing of the ass as Islam strikes. When the Millerites left the Exeter camp meeting they carried the message like a tidal wave, and symbolically typified the one hundred and forty-four thousand who repeat that experience.

Пётр служит символом ста сорока четырёх тысяч в день Пятидесятницы, который является завершением Полуночного крика, и он служит символом ста сорока четырёх тысяч в начале Полуночного крика. Запечатление и воздвижение ста сорока четырёх тысяч начинаются с развязывания осла, когда ислам наносит удар. Когда миллериты покидали лагерное собрание в Эксетере, они разносили весть, словно приливная волна, и были символическим прообразом ста сорока четырёх тысяч, которые повторяют тот опыт.

This application becomes more serious when you recognize that Peter is representing those who proclaim the Midnight Cry message at the litmus and third test of the Pentecostal season. The third hour for Peter at Pentecost places him in the upper room, and the upper room is also the ten days before Pentecost. The second test of the Pentecostal season is the thirty-day temple test that follows the foundational test. The second test of the temple requires the faithful to enter by faith into the Most Holy Place where their sins are blotted out and where they are seated by faith with Christ in heavenly places. The book of Acts informs us that Peter began his sermon on the book of Joel at the third hour in the upper room, then at the ninth hour he was in the temple.

Это применение становится более серьёзным, когда вы признаёте, что Пётр представляет тех, кто провозглашает весть «Полуночного крика» на лакмусовом, третьем испытании периода Пятидесятницы. Третий час для Петра в день Пятидесятницы помещает его в горнице, а горница отождествляется также с десятью днями, предшествовавшими Пятидесятнице. Второе испытание периода Пятидесятницы — тридцатидневное храмовое испытание, следующее за основополагающим испытанием. Второе, храмовое, испытание требует от верных верою войти в Святое Святых, где их грехи изглаживаются и где они верою посажены со Христом в небесных местах. Книга Деяний сообщает нам, что Пётр начал свою проповедь по книге Иоиля в третий час, находясь в горнице, а в девятый час он был в храме.

But Peter, standing up with the eleven, lifted up his voice, and said unto them, Ye men of Judaea, and all ye that dwell at Jerusalem, be this known unto you, and hearken to my words: For these are not drunken, as ye suppose, seeing it is but the third hour of the day. But this is that which was spoken by the prophet Joel. … Now Peter and John went up together into the temple at the hour of prayer, being the ninth hour. Acts 2:14–16; 3:1.

Пётр же, встав с одиннадцатью, возвысил голос и сказал им: мужи иудейские и все живущие в Иерусалиме, да будет известно вам сие, и внимайте словам моим: ибо они не пьяны, как вы полагаете, ибо ныне только третий час дня. Но это есть то, о чём сказано через пророка Иоиля. ... И Пётр и Иоанн взошли вместе в храм в час молитвы, который был девятый. Деяния 2:14–16; 3:1.

Christ was nailed to the cross at the third hour and He died at the ninth hour. His death, burial and resurrection are one waymark with three steps. The third step, the day of first fruits, begins the fifty days which conclude at Pentecost. In the alpha of the Pentecostal season the third and ninth hour represent a distinct contrast, for Christ was alive at the third hour and dead at the ninth. Peter was in the upper room at the third hour and in the temple at the ninth.

Христос был пригвождён ко кресту в третий час, и Он умер в девятый час. Его смерть, погребение и воскресение представляют собой одну веху, состоящую из трёх ступеней. Третья ступень — день первоплодов — открывает пятидесятодневие, завершающееся Пятидесятницей. В альфе пятидесятодневия третий и девятый час представляют собой отчётливый контраст, ибо Христос был жив в третий час и мёртв в девятый. Пётр находился в горнице в третий час, а в девятый — в храме.

The Pentecostal season of fifty sacred days in the time of Christ was a sacred prophetic period directly connected to the prophecy of twenty-three hundred years. It was especially connected with the final week of the four hundred and ninety years for the Jewish nation in Daniel nine. That sacred week when Christ confirmed the covenant was divided into two equal periods of 1,260 prophetic days. The heart of that week was the cross. The cross identifies the third and ninth hour, and Peter at Pentecost does the same. In the year 34, the end of that same sacred week when Cornelius sent for Peter from Caesarea Maritima, it was the ninth hour.

Пятидесятидневный священный период Пятидесятницы во времена Христа был священным пророческим периодом, непосредственно связанным с пророчеством о двух тысячах трёхстах годах. Он был особенно связан с заключительной седмицей четырёхсот девяноста лет для еврейского народа в девятой главе Даниила. Та священная седмица, когда Христос утвердил завет, была разделена на два равных периода по 1260 пророческих дней. Сердцем той седмицы был крест. Крест отмечает третий и девятый час, и Пётр в день Пятидесятницы делает то же самое. В 34 году, в конце той же священной седмицы, когда Корнилий послал из Кесарии Приморской за Петром, был девятый час.

There was a certain man in Caesarea called Cornelius, a centurion of the band called the Italian band, A devout man, and one that feared God with all his house, which gave much alms to the people, and prayed to God alway. He saw in a vision evidently about the ninth hour of the day an angel of God coming in to him, and saying unto him, Cornelius. And when he looked on him, he was afraid, and said, What is it, Lord? And he said unto him, Thy prayers and thine alms are come up for a memorial before God. And now send men to Joppa, and call for one Simon, whose surname is Peter. Acts 10:1–5.

В Кесарии был некто муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Итальянским, благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу. Он в видении ясно видел, около девятого часа дня, Ангела Божия, который вошёл к нему и сказал ему: Корнилий. Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что, Господи? И сказал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом. И ныне пошли людей в Иоппию и призови Симона, называемого Петром. Деяния 10:1–5.

The next day, Peter goes up on the roof to pray about the sixth hour.

На другой день Пётр взошёл на кровлю, чтобы помолиться, около шестого часа.

On the morrow, as they went on their journey, and drew nigh unto the city, Peter went up upon the housetop to pray about the sixth hour: And he became very hungry, and would have eaten: but while they made ready, he fell into a trance, And saw heaven opened, and a certain vessel descending unto him, as it had been a great sheet knit at the four corners, and let down to the earth: Wherein were all manner of four footed beasts of the earth, and wild beasts, and creeping things, and fowls of the air. And there came a voice to him, Rise, Peter; kill, and eat. But Peter said, Not so, Lord; for I have never eaten anything that is common or unclean. And the voice spake unto him again the second time, What God hath cleansed, that call not thou common. This was done thrice: and the vessel was received up again into heaven. Acts 10:9–16.

На другой день, когда они были в пути и приближались к городу, Петр около шестого часа взошел на кровлю помолиться. И он сильно взалкал и хотел было поесть; но, пока готовили, он впал в иступление и видит отверстое небо и нисходящее к нему нечто вроде большого полотна, связанного за четыре угла и опускаемого на землю; в нем были всякого рода четвероногие земные животные, и дикие звери, и пресмыкающиеся, и птицы небесные. И был к нему голос: встань, Петр; заколи и ешь. Но Петр сказал: никак, Господи; ибо никогда ничего скверного или нечистого не ел. И голос сказал ему вторично: что Бог очистил, того ты не почитай скверным. Это было трижды; и сосуд опять был взят на небо. Деяния 10:9–16.

The call for Peter to come to Caesarea is at the ninth hour, when an angel arrives to address Cornelius. Cornelius represents God’s other children who are called out of Babylon at the Sunday law. The angel who arrives at the Sunday law is the second voice of Revelation eighteen, who calls to those still in Babylon to flee. Peter is the one hundred and forty-four thousand and Cornelius is the eleventh-hour workers, who are represented to Peter as unclean animals. The relation of Peter and Cornelius is the relation of Revelation seven, where the one hundred and forty-four thousand are identified in association with the great multitude. Peter was commanded three times to rise, kill and eat. As the one hundred and forty-four thousand the call from Cornelius is where the ensign is commanded to rise.

Призыв Петра прийти в Кесарию происходит в девятый час, когда является ангел, чтобы обратиться к Корнилию. Корнилий представляет других детей Божьих, которых при воскресном законе призывают выйти из Вавилона. Ангел, являющийся при воскресном законе, — это второй голос восемнадцатой главы Откровения, который призывает находящихся ещё в Вавилоне к бегству. Пётр — это сто сорок четыре тысячи, а Корнилий — делатели одиннадцатого часа, которые представлены Петру как нечистые животные. Отношение Петра и Корнилия — это отношение седьмой главы Откровения, где сто сорок четыре тысячи отождествляются во взаимосвязи с великим множеством. Петру трижды было дано повеление: встань, заколи и ешь. Как для ста сорока четырёх тысяч, призыв от Корнилия — это момент, когда знамени повелевается подняться.

Cornelius is in Caesarea Maritima, sometimes called Caesarea by the sea. Revelation seventeen informs us that “the waters” “are peoples, and multitudes, and nations, and tongues.” The waters are those outside of God’s church and in Revelation as well as with Peter’s vision of the unclean beasts, the number four represents the entire world. Four various beasts are in Peter’s vision, and they descend in a sheet which is held at its four corners. The relation of Peter to Cornelius is also represented by Noah and the beasts that got on the ark.

Корнилий находится в Кесарии Приморской, иногда называемой Кесарией у моря. Семнадцатая глава Откровения сообщает нам, что «воды» «суть народы, и множества, и нации, и языки». Воды — это те, кто находится вне Церкви Божией. И в Откровении, равно как и в видении Петра о нечистых животных, число четыре представляет весь мир. В видении Петра присутствуют четыре различных животных, и они нисходят в полотне, которое удерживается за его четырьмя углами. Отношение Петра к Корнилию также представлено Ноем и зверями, которые вошли в ковчег.

Peter was in Joppa, which means “bright and beautiful,” for as a symbol of the one hundred and forty-four thousand Peter is the bright and beautiful ensign to the Gentiles. The ninth hour, the Gentiles awaken to the ensign which Sister White identifies as the Sabbath, the law of God, the third angel’s message and the missionaries around the world that carry the message of the latter days. Cornelius was awakened to the ensign when the angel arrived at the ninth hour in Caesarea by the sea. The message at the Pentecostal Sunday law then goes to the world—the sea.

Пётр находился в Иоппии, что значит «светлая и прекрасная», ибо Пётр, как символ ста сорока четырёх тысяч, есть светлое и прекрасное знамя для язычников. В девятый час язычники пробуждаются к знамени, которое Сестра Уайт отождествляет с субботой, законом Божьим, вестью третьего ангела и миссионерами по всему миру, несущими весть последних дней. Корнилий пробудился к знамени, когда ангел явился в девятый час в Кесарии у моря. Весть при воскресном законе Пятидесятницы затем идёт к миру — морю.

The lifting up of the ensign is also represented as the Lord’s house being lifted up above the mountains, and Peter was praying on the rooftop of the beautiful bright city of Joppa, in the sixth hour, just before the Sunday law of the ninth hour. When the one hundred and forty-four thousand are sealed, the circumstances of the crisis within the world will draw God’s other children who are still in Babylon to seek for light. They are led to find Peter on the top of the house in Joppa.

Поднятие знамени также представлено как возвышение дома Господня над горами, и Пётр молился на кровле дома в прекрасном светлом городе Иоппии, в шестой час, непосредственно перед законом воскресного дня девятого часа. Когда сто сорок четыре тысячи будут запечатлены, обстоятельства кризиса в мире привлекут других Божьих детей, которые всё ещё пребывают в Вавилоне, к поиску света. Они будут ведомы к тому, чтобы найти Петра на кровле дома в Иоппии.

Peter was also in Caesarea Philippi in Matthew sixteen. Caesarea Philippi at the base of Mount Hermon had the same name as Caesarea by the sea, but it had a distinct contrast as one city was upon the land and the other on the sea. Christ’s crucifixion at the third hour and His death at the ninth, identify a distinct contrast of life and death. Peter at Pentecost’s third and ninth hour identifies a distinct contrast from the upper room unto the temple. Caesarea on the land or Caesarea on the sea represents the necessary prophetic contrast of the third and ninth hour, but there is no direct reference to the third hour when Peter was in Caesarea Philippi. Upon the testimony of two or three a thing is established and with the third and ninth hour of the cross and also on the day of Pentecost both illustrations are represented by a single person, whether Christ alive or in the tomb, or Peter in the upper room or the temple.

Петр также был в Кесарии Филипповой в шестнадцатой главе Евангелия от Матфея. Кесария Филиппова у подножия горы Ермон носила то же имя, что и Кесария приморская, но между ними существовал резкий контраст: один город находился на суше, другой — у моря. Распятие Христа в третий час и Его смерть в девятый подчеркивают резкий контраст жизни и смерти. У Петра в третий и девятый час Пятидесятницы выявляется резкий контраст: от горницы к храму. Кесария на суше или Кесария у моря представляет необходимый пророческий контраст третьего и девятого часа; однако, когда Петр находился в Кесарии Филипповой, прямого упоминания третьего часа нет. При слове двух или трех свидетелей утверждается всякое дело, и при третьем и девятом часе креста, а также в день Пятидесятницы оба эти образа представлены одним лицом, будь то Христос — живой или во гробе, или Петр — в горнице или в храме.

The third testimony of a third and ninth hour at the two Caesarea’s identifies Peter as the primary character in both instances, as was Christ in the beginning of the Pentecostal season and Peter at the end of that same season. The alpha character of the third hour is the same as the omega character of the ninth hour, providing one witness that Caesarea Philippi is the alpha of the two Caesarea’s. The second witness is that the name of both cities is the same, so the name of the main character and the name of the city are the same. A third witness is the contrast of land and sea. When Peter was at Caesarea Philippi, it was the third hour. This is where the message becomes even more serious.

Третье свидетельство о третьем и девятом часах в двух Кесариях указывает на Петра как на главное действующее лицо в обоих случаях, подобно тому, как Христос был им в начале периода Пятидесятницы, а Петр — в конце того же периода. Альфа-фигура третьего часа совпадает с омега-фигурой девятого часа, что служит одним свидетельством того, что Кесария Филиппова является альфой из двух Кесарий. Второе свидетельство состоит в том, что название обоих городов одно и то же, так что имя главного действующего лица и название города совпадают. Третье свидетельство — это противопоставление суши и моря. Когда Петр находился в Кесарии Филипповой, был третий час. Здесь весть становится еще более серьезной.

It is correct to align two cities with the same name, which is what we are doing, but we are also incorporating the third and ninth hour into the application based upon the witness of Christ at the cross and Peter at Pentecost. By bringing the three lines together; Christ’s third and ninth hour, Peter at Pentecost’s third and ninth hour—we establish the third hour at Caesarea Philippi. The very same prophetic logic is to be applied to Cornelius at the ninth hour, Peter at the sixth hour and then Peter at Caesarea Philippi at the third hour.

Правильно соотносить два города с одним и тем же именем, что мы и делаем; вместе с тем мы также включаем третий и девятый час в применение, основанное на свидетельстве Христа на кресте и Петра в день Пятидесятницы. Сводя вместе три линии — третий и девятый час Христа, третий и девятый час Петра в день Пятидесятницы, — мы устанавливаем третий час в Кесарии Филипповой. Та же самая пророческая логика должна быть применена к Корнилию в девятый час, к Петру в шестой час, а затем к Петру в Кесарии Филипповой в третий час.

Peter is at all three waymarks, Cornelius is at the sixth and ninth hour with Peter, but not at the third in Caesarea Philippi. The line is tied together for each step is either the third, sixth and ninth hour respectively from Caesarea Philippi, to Joppa to Caesarea Maritima. Both Caesarea’s had their cultural roots attached to both Greece and Rome, but Caesarea Philippi’s distinction was the embodiment of remote, mystical paganism, and Caesarea by the sea was a commercial and administrative hub, blending Greek culture with Roman governance. Caesarea Philippi was a symbol of churchcraft and Caesarea Maritima of statecraft.

Пётр присутствует на всех трёх вехах; Корнилий — на шестом и девятом часе вместе с Петром, но не на третьем, в Кесарии Филипповой. Линия сведена воедино, ибо каждый этап отмечен соответственно третьим, шестым и девятым часом: от Кесарии Филипповой — к Иоппии — к Кесарии Маритиме. Обе Кесарии имели культурные корни, связанные как с Грецией, так и с Римом, но особенность Кесарии Филипповой заключалась в воплощении отдалённого, мистического язычества, а Кесария у моря была торговым и административным центром, соединявшим греческую культуру с римским управлением. Кесария Филиппова была символом искусства церковного управления, а Кесария Маритима — искусства государственного управления.

In the line of Caesarea to Caesarea, Joppa is the middle step of three steps. The three steps are represented by the third, sixth and ninth hours. Caesarea by the sea at the ninth hour is the Sunday law when the gospel goes to the Gentiles. Three hours before, at the sixth hour Peter is in Joppa, the bright and shining city. Three hours before that Peter is at the feast of Trumpets in the third hour. Caesarea to Caesarea is the period of the Midnight Cry. Peter represents those who proclaim the Midnight Cry at the beginning all the way to the ending, for Jesus always aligns the beginning with the ending. The Midnight Cry begins with the ass being loosed at the feast of trumpets waymark, where Peter is proclaiming the message of Joel.

В линии от Кесарии до Кесарии Иоппия — средняя из трёх ступеней. Эти три ступени представлены третьим, шестым и девятым часами. Кесария у моря в девятый час обозначает воскресный закон, когда Евангелие идёт к язычникам. За три часа до того, в шестой час, Пётр находится в Иоппии, светлом и сияющем городе. Ещё за три часа до этого, в третий час, Пётр находится на празднике труб. От Кесарии до Кесарии — это период Полуночного клича. Пётр представляет тех, кто провозглашает Полуночный клич от начала и до конца, ибо Иисус всегда соотносит начало с концом. Полуночный клич начинается с отвязывания осла у вехи праздника труб, где Пётр провозглашает весть Иоиля.

Peter is at the three-step waymark of the feast of trumpets, the ascension, followed by judgment. At that waymark in Matthew sixteen the issue is raised about who Christ was. Peter’s name is changed and it is stated by Christ that it would be upon this Rock that He builds His church. The Rock which the temple is built upon is the foundation, and Peter at Caesarea Philippi is the first angel’s message, which is the foundational message. When Peter gets to the next step, at Joppa, he ascends as did Christ at the end of the forty days of face-to-face teaching. The ascension is also a parallel to the cross, the primary ensign of salvational history; and the cross is divided into two parts, with the two thieves, the tearing of the veil into the Most Holy Place and the darkness and the hours.

Пётр находится у трёхступенчатой вехи: праздник труб, вознесение, за которым следует суд. На этой вехе, в шестнадцатой главе Евангелия от Матфея, поднимается вопрос о том, кто такой Христос. Имя Петра изменяется, и Христос утверждает, что на этом Камне Он созидает Свою Церковь. Камень, на котором построен храм, — это основание, а Пётр в Кесарии Филипповой — это весть первого ангела, то есть основополагающая весть. Когда Пётр достигает следующей ступени, в Иоппии, он восходит, как и Христос в конце сорока дней очного наставления. Вознесение также является параллелью кресту, главному знамени истории спасения; и крест разделён на две части: двумя разбойниками, раздиранием завесы во Святое Святых, тьмой и часами.

Now from the sixth hour there was darkness over all the land unto the ninth hour. And about the ninth hour Jesus cried with a loud voice, saying, Eli, Eli, lama sabachthani? that is to say, My God, my God, why hast thou forsaken me? Matthew 27:45, 46.

С шестого часа тьма была по всей земле до часа девятого. Около девятого часа Иисус возопил громким голосом: «Эли, Эли, лама савахфани?» — то есть: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» Матфея 27:45, 46.

At Joppa, at the sixth hour Peter is at a prophetic point of division, between the lost and saved, between light and darkness and between the beginning of and ending of the Midnight Cry. That break is emphasizing the transition of the Laodicean movement of the one hundred and forty-four thousand unto the Philadelphian movement of the one hundred and forty-four thousand. It is marking the full rejection of the Laodicean Seventh-day Adventist church. That closed door of judgment represented by the day of Atonement comes five days before the Pentecostal Sunday law. That judgment is preceded by the ascension, and before that, the trumpet message. Those three steps represent the waymark where the seal of God is impressed, and the message of the Midnight Cry is proclaimed by the church triumphant to those represented by Cornelius.

В Иоппии, в шестой час, Пётр находится в пророческой точке разделения — между погибшими и спасёнными, между светом и тьмой и между началом и окончанием Полуночного крика. Этот перелом подчёркивает переход от лаодикийского движения ста сорока четырёх тысяч к филадельфийскому движению ста сорока четырёх тысяч. Он знаменует полное отвержение Лаодикийской Церкви адвентистов седьмого дня. Та закрытая дверь суда, представленная Днём Искупления, наступает за пять дней до пятидесятничного воскресного закона. Этому суду предшествует Вознесение, а прежде него — трубная весть. Эти три шага представляют веху, где налагается печать Божья, и где торжествующая церковь провозглашает весть Полуночного крика тем, кого представляет Корнилий.

Peter proclaims the message at Pentecost, and Pentecost marks the end of the message of the Midnight Cry. It is of prophetic necessity therefore that Peter also proclaims the message at the beginning of the period of the Midnight Cry. The beginning always illustrates the end. Peter’s Midnight Cry message is empowered when the ass of Islam is loosed, and attacks the United States, as it does again at the Sunday law. Peter proclaiming the message at the third and ninth hour of Pentecost identifies the beginning and ending of the Midnight Cry.

Пётр провозглашает весть в Пятидесятницу, и Пятидесятница знаменует конец вести полуночного крика. Следовательно, по пророческой необходимости Пётр также провозглашает весть в начале периода полуночного крика. Начало всегда иллюстрирует конец. Петрова весть полуночного крика наделяется силой, когда осёл ислама развязан и нападает на Соединённые Штаты, как он делает это вновь при воскресном законе. Провозглашение Петром вести в третий и девятый час Пятидесятницы указывает на начало и конец полуночного крика.

In the line we are considering, the forty days that ends at Christ’s ascension, also begins the ten days in the upper room. Five days into the ten days, the day of atonement identifies that the sins of Israel have been blotted out and the church has made herself ready. It was in the third hour that Peter was in the upper room at Pentecost. At the ninth hour of the Sunday law, the message changes from the midnight unto the loud cry.

В рассматриваемой нами линии сорокадневный период, завершающийся Вознесением Христа, также является началом десяти дней в горнице. На пятый день этого десятидневия День Очищения свидетельствует о том, что грехи Израиля изглажены и церковь приготовила себя. Именно в третий час Пётр находился в горнице в Пятидесятницу. В девятый час воскресного закона весть изменяется: от полуночной — к громкому кличу.

The proclamation of the message of the Midnight Cry by Peter occurs when he is in the third hour. That message is marked by the feast of trumpets, when the ass is loosed, and by Caesarea Philippi, and Caesarea Philippi is also Panium. Panium is represented in verses thirteen through fifteen of Daniel eleven. Peter is identifying not only an Islamic strike upon the United States when the ass is loosed at the outset of the proclamation of the Midnight Cry, but Peter is simultaneously at the battle of Panium that leads to the Sunday law. The battle of Panium is a parallel event to the Islamic strike upon the United States.

Провозглашение вести полуночного крика Петром происходит, когда он находится в третьем часу. Эта весть отмечена праздником труб, когда развязывается осёл, и Кесарией Филипповой, а Кесария Филиппова — это также Панион. Панион представлен в стихах 13–15 одиннадцатой главы книги Даниила. Пётр указывает не только на исламский удар по Соединённым Штатам в момент, когда осёл развязывается в начале провозглашения вести полуночного крика, но одновременно Пётр находится при битве при Панионе, ведущей к воскресному закону. Битва при Панионе является параллельным событием исламскому удару по Соединённым Штатам.

We will continue these things in the next article.

Мы продолжим это в следующей статье.