The parable of the ten virgins is repeated to the very letter in the history of the one hundred and forty-four thousand. Habakkuk chapter two sets forth the heart of the parable when it identifies the vision which speaks at the end.
Притча о десяти девах в точности до буквы повторяется в истории ста сорока четырёх тысяч. Вторая глава книги Аввакума раскрывает суть притчи, указывая на видение, говорящее в конце.
I will stand upon my watch, and set me upon the tower, and will watch to see what he will say unto me, and what I shall answer when I am reproved. And the Lord answered me, and said, Write the vision, and make it plain upon tables, that he may run that readeth it. For the vision is yet for an appointed time, but at the end it shall speak, and not lie: though it tarry, wait for it; because it will surely come, it will not tarry. Behold, his soul which is lifted up is not upright in him: but the just shall live by his faith. Habakkuk 2:1–4.
Я встану на стражу, займу место на башне и буду наблюдать, чтобы увидеть, что Он скажет мне, и что я отвечу, когда меня обличат. И Господь ответил мне и сказал: Запиши видение и ясно начертай его на табличках, чтобы читающий мог быстро прочесть. Ибо видение относится к назначенному времени; в конце оно заговорит и не солжет. Хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно придет, не опоздает. Вот, душа его надменна, не пряма она в нем; а праведный будет жить своей верою. Аввакум 2:1–4.
Verse twenty-seven of Daniel eleven also identifies the “appointed time.”
Двадцать седьмой стих одиннадцатой главы Даниила также указывает на «назначенное время».
And both these kings’ hearts shall be to do mischief, and they shall speak lies at one table; but it shall not prosper: for yet the end shall be at the time appointed. Daniel 11:27.
И сердца обоих этих царей будут склонены к злодейству, и они будут говорить ложь за одним столом; но успеха не будет, ибо конец еще будет в назначенное время. Даниила 11:27.
The “vision” which is established by Rome is for “an appointed time” and the two kings whose heart is to do mischief and speak lies at one table identify a prophetic waymark which arrives before the vision “speaks.” Before the time appointed two kings speak “lies” and when the vision speaks at the time appointed, it does not lie. The time appointed is the Sunday law in the USA, and the meeting at the table marks the beginning of a prophetic period. The “vision” is fulfilled in history at the Sunday law, but it is established in advance of the Sunday law. This is evident for the faithful are told to wait for the vision, and they are told to publish the vision. They could not publish it in advance of the vision’s fulfillment if the vision was not yet established.
«Видение», утверждённое Римом, предназначено для «назначенного времени», а два царя, сердце которых — творить зло и говорить ложь за одним столом, указывают на пророческую веху, которая появляется прежде, чем «видение заговорит». До назначенного времени два царя говорят «ложь», а когда видение заговорит в назначенное время, оно не обманет. Назначенное время — это воскресный закон в США, а встреча за столом знаменует начало пророческого периода. «Видение» исполняется в истории при воскресном законе, но оно утверждается заранее, до воскресного закона. Это очевидно, ибо верным сказано ждать видения, и им сказано возвестить видение. Они не могли бы возвестить его заблаговременно, до исполнения видения, если бы видение ещё не было утверждено.
Jeremiah represents those who “wait” for the vision:
Иеремия представляет тех, кто «ждёт» видения:
O Lord, thou knowest: remember me, and visit me, and revenge me of my persecutors; take me not away in thy longsuffering: know that for thy sake I have suffered rebuke. Thy words were found, and I did eat them; and thy word was unto me the joy and rejoicing of mine heart: for I am called by thy name, O Lord God of hosts. I sat not in the assembly of the mockers, nor rejoiced; I sat alone because of thy hand: for thou hast filled me with indignation. Why is my pain perpetual, and my wound incurable, which refuseth to be healed? wilt thou be altogether unto me as a liar, and as waters that fail? Therefore thus saith the Lord, If thou return, then will I bring thee again, and thou shalt stand before me: and if thou take forth the precious from the vile, thou shalt be as my mouth: let them return unto thee; but return not thou unto them. And I will make thee unto this people a fenced brasen wall: and they shall fight against thee, but they shall not prevail against thee: for I am with thee to save thee and to deliver thee, saith the Lord. And I will deliver thee out of the hand of the wicked, and I will redeem thee out of the hand of the terrible. Jeremiah 15:15–21.
О Господи, Ты знаешь: вспомни меня и посети меня, и отомсти за меня моим гонителям; не погуби меня в Твоём долготерпании; знай, что ради Тебя я понёс поношение. Я нашёл слова Твои и съел их; и слово Твоё было для меня радостью и веселием сердца моего, ибо я назван Твоим именем, Господи, Боже Саваоф. Я не сидел в собрании насмешников и не радовался; я сидел один под рукою Твоей, ибо Ты исполнил меня негодованием. Почему боль моя непрестанна, и рана моя неизлечима, не хочет зажить? Неужели Ты совсем будешь для меня как лжец и как вода, иссякающая? Посему так говорит Господь: если ты обратишься, то Я восстановлю тебя, и ты будешь стоять предо Мною; и если извлечёшь драгоценное из ничтожного, то будешь как уста Мои; пусть они обратятся к тебе, а ты не обращайся к ним. И Я сделаю тебя для этого народа укреплённой медной стеною; будут они воевать против тебя, но не одолеют тебя, ибо Я с тобою, чтобы спасать тебя и избавлять тебя, говорит Господь. И Я избавлю тебя от руки злых и искуплю тебя из руки жестоких. Иеремии 15:15–21.
The Sunday law in the USA is where the symbol of “remembering” is marked. It is there that the Sabbath that is always to be remembered becomes the final testing issue. It is there that the whore of Tyre, who has been forgotten is remembered. It is there that God remembers the sins of Babylon and gives her double judgment.
Именно в законе о воскресном дне в США отмечается символ «памяти». Именно там суббота, о которой всегда следует помнить, становится последним испытательным вопросом. Именно там вспоминают блудницу из Тира, о которой забыли. Именно там Бог вспоминает грехи Вавилона и назначает ей двойное наказание.
The waymark where speaking is located is the Sunday law in the USA, for there the earth beast “speaks” as a dragon. At the same waymark the ass in Balaam’s line of prophecy “speaks.” When John the Baptist is born his father, Zacharias who has been divinely restricted from speaking, “speaks.”
Вехой, на которой происходит "говорение", является воскресный закон в США, ибо там зверь из земли "говорит" как дракон. На той же вехе "говорит" ослица в линии пророчества Валаама. Когда рождается Иоанн Креститель, его отец Захария, который по Божьему повелению был лишён возможности говорить, "говорит".
And it came to pass, that on the eighth day they came to circumcise the child; and they called him Zacharias, after the name of his father. And his mother answered and said, Not so; but he shall be called John. And they said unto her, There is none of thy kindred that is called by this name. And they made signs to his father, how he would have him called. And he asked for a writing table, and wrote, saying, His name is John. And they marvelled all. And his mouth was opened immediately, and his tongue loosed, and he spake, and praised God. Luke 1:59–64.
И было, что на восьмой день они пришли обрезать младенца; и хотели назвать его Захарией, по имени его отца. Но мать его ответила: нет; он будет называться Иоанном. И сказали ей: нет никого из твоих родных, кто назывался бы этим именем. И знаками спросили его отца, как он хотел бы назвать его. Он попросил письменную дощечку и написал: «Имя ему Иоанн». И все удивились. И тотчас отверзлись уста его, и развязался язык его, и он заговорил и прославил Бога. Луки 1:59–64.
At the Sunday law in the USA the deadly wound of the papacy is healed, and she becomes the eighth kingdom that is of the seven, when the USA, whose president Donald Trump is the eighth president that is of the seven. At the same point in time the one hundred and forty-four thousand are lifted up as an ensign. The one hundred and forty-four thousand are the eighth church that is of the seven. At the Sunday law the number eight is marked, and it was on the eighth day that John was circumcised and Zacharias spoke. Zacharias means God has “remembered.” The Sunday law is the counterfeit of the true Sabbath that was to be “remembered.” At the Sunday law the whore of Tyre is “remembered.” It is at the Sunday law that God “remembers” the sins of Babylon and doubles her judgment.
При воскресном законе в США смертельная рана папства исцеляется, и оно становится восьмым царством, которое из семи, когда в США президентом является Дональд Трамп — восьмой президент, который из семи. В то же самое время сто сорок четыре тысячи поднимаются как знамя. Сто сорок четыре тысячи — восьмая церковь, которая из семи. При воскресном законе отмечается число восемь, и именно в восьмой день Иоанн был обрезан, и Захария заговорил. «Захария» означает: Бог «вспомнил». Воскресный закон — это подделка истинной субботы, которую надлежало «помнить». При воскресном законе блудница Тира «вспоминается». Именно при воскресном законе Бог «вспоминает» грехи Вавилона и удваивает ее наказание.
Jeremiah represents those who suffered the first disappointment and who wait for the vision which tarries. He represents the faithful who become God’s mouth at the appointed time when the vision speaks and does not lie. The vision which speaks at the time appointed is preceded by two kings telling lies to each other at one table. That event precedes the Sunday law and therefore occurs in the history of Panium as set forth in verses thirteen to fifteen, which is the same period when the “robbers of the people” establish the “vision.”
Иеремия представляет тех, кто пережил первое разочарование и ожидает видения, которое медлит. Он представляет верных, которые становятся устами Бога в назначенное время, когда видение заговорит и не солжёт. Перед тем как видение заговорит в назначенное время, два царя лгут друг другу за одним столом. Это событие предшествует воскресному закону и, следовательно, происходит в истории Паниума, как изложено в стихах с тринадцатого по пятнадцатый, что является тем же периодом, когда "грабители народа" утверждают "видение".
And in those times there shall many stand up against the king of the south: also the robbers of thy people shall exalt themselves to establish the vision; but they shall fall. Daniel 11:14.
И в те времена многие восстанут против южного царя; также разбойники из твоего народа вознесутся, чтобы утвердить видение; но они падут. Даниил 11:14.
The “robbers” are Rome, and Rome in the last days is Catholicism. The pope establishes the vision, and he does so in the period just before the Sunday law. He does so by interceding in the battle of Panium where Trump prevails over Putin. The battle took place in 200 BC, the same year pagan Rome entered prophetic history. Pompey the Great conquered Jerusalem in 63 BC. This event occurred during his campaign in the East, when he intervened in a civil war between the Hasmonean brothers Hyrcanus II and Aristobulus II. Pompey sided with Hyrcanus II, besieged Jerusalem, and eventually took the city after a three-month siege. This marked the end of Judean independence and the beginning of Roman control over the region, which would later become a province under Roman rule.
«Грабители» — это Рим, а Рим в последние дни — католицизм. Папа утверждает видение, и делает он это в период непосредственно перед воскресным законом. Он делает это, вмешавшись в битву при Паниуме, где Трамп одерживает верх над Путиным. Битва произошла в 200 году до н. э., в тот же год, когда языческий Рим вошёл в пророческую историю. Помпей Великий завоевал Иерусалим в 63 году до н. э. Это событие произошло во время его похода на Востоке, когда он вмешался в гражданскую войну между братьями-Хасмонеями Гирканом II и Аристобулом II. Помпей встал на сторону Гиркана II, осадил Иерусалим и в конце концов взял город после трёхмесячной осады. Это ознаменовало конец иудейской независимости и начало римского контроля над регионом, который позже стал провинцией под римским владычеством.
Before the Sunday law the pope intercedes into the history associated with the battle of Panium. When he enters prophetic history, his appearance establishes the vision; the vision that will yet “speak” at the “appointed time” of the Sunday law in the USA. The “vision” that tarried is the failed prediction which marked the beginning of the tarrying time in the parable of the ten virgins. It also marked the arrival of the second angel of the three angels of Revelation fourteen. A failed prediction that ushered in a period of waiting, and an encouragement to “wait” for its fulfillment, even though it tarried.
До воскресного закона папа вмешивается в историю, связанную с битвой при Паниуме. Когда он входит в пророческую историю, его появление утверждает видение; видение, которое ещё будет «говорить» в «назначенное время» воскресного закона в США. «Видение», которое медлило, — это несбывшееся предсказание, обозначившее начало времени промедления в притче о десяти девах. Оно также ознаменовало пришествие второго ангела из трёх ангелов четырнадцатой главы Откровения. Несбывшееся предсказание, которое открыло период ожидания, и призыв «ждать» его исполнения, хотя оно и медлило.
In Millerite history the tarrying time ended at the Exeter camp meeting from August 12th unto the 17th, 1844. A disappointment brought about by a failed prediction, ushering in a period of waiting designed to finalize character in two classes of virgins, followed by the explanation of the previously failed prediction. The explanation at Exeter identifies the details associated with the vision when it is fulfilled. The same characteristics can be noted in Matthew chapter sixteen, when Christ took His disciples to Caesarea Philippi. From that point onward Christ directly taught the disciples what was going to happen at the cross.
В миллеритской истории время ожидания завершилось на палаточном собрании в Эксетере, проходившем с 12 по 17 августа 1844 года. Разочарование, вызванное несбывшимся предсказанием, открыло период ожидания, предназначенный для окончательного формирования характера в двух группах дев; затем последовало объяснение ранее несбывшегося предсказания. Объяснение, данное в Эксетере, уточняет детали, связанные с видением при его исполнении. Те же особенности можно отметить в шестнадцатой главе Евангелия от Матфея, когда Христос повёл Своих учеников в Кесарию Филиппову. С того момента Христос прямо учил учеников тому, что должно было произойти на кресте.
From that time forth began Jesus to show unto his disciples, how that he must go unto Jerusalem, and suffer many things of the elders and chief priests and scribes, and be killed, and be raised again the third day. Matthew 16:21.
С того времени Иисус начал показывать своим ученикам, что ему надлежит идти в Иерусалим, много пострадать от старейшин, первосвященников и книжников, быть убитым и в третий день воскреснуть. Матфея 16:21.
It should be noted that the verse just cited comes between Jesus identifying that Peter had been directed by the Holy Spirit in his identification of Jesus as the Christ, the son of the living God. Then when Christ began to teach them of the coming cross Peter opposed the message and Christ called Peter Satan. The message that is unsealed when the vision is established produces two classes of worshippers, both represented by Peter.
Следует отметить, что только что приведенный стих находится между тем моментом, когда Иисус признал, что Петр был направляем Святым Духом в своем признании Иисуса как Христа, Сына Бога живого. Затем, когда Христос начал учить их о грядущем кресте, Петр воспротивился этому посланию, и Христос назвал Петра сатаной. Послание, которое раскрывается, когда видение утверждается, порождает два класса поклонников, и оба они представлены Петром.
Caesarea Philippi is Panium, and they both lead to the appointed time of the cross in the line of Christ, October 22, 1844 in the Millerite history and the Sunday law today. Panium, Caesarea Philippi and Exeter camp meeting are the same prophetic waymark. It is at this waymark that the vision is established with the introduction of the pope into the narrative. The establishment of the vision precedes the appointed time, for Caesarea Philippi preceded the cross, Exeter camp meeting preceded October 22, 1844, and Panium in 200 BC preceded Pompey conquering Jerusalem in 63 BC. Sometime before the Sunday law in the USA the pope, who is the whore of Tyre will enter openly into prophetic history. When he does the vision is established.
Кесария Филиппова — это Паниум, и оба они ведут к назначенному времени — к кресту на линии Христа, к 22 октября 1844 года в истории миллеритов и к воскресному закону сегодня. Паниум, Кесария Филиппова и Эксетерское лагерное собрание — одна и та же пророческая веха. Именно на этой вехе видение утверждается с введением папы римского в повествование. Утверждение видения предшествует назначенному времени, ибо Кесария Филиппова предшествовала кресту, Эксетерское лагерное собрание — 22 октября 1844 года, а Паниум в 200 г. до н. э. предшествовал завоеванию Иерусалима Помпеем в 63 г. до н. э. За некоторое время до воскресного закона в США папа римский, который является блудницей Тира, открыто войдёт в пророческую историю. Когда это произойдёт, видение будет утверждено.
The vision is established in the third proxy war of chapter eleven. The first proxy war illustrates the last proxy war, so the last proxy war will possess the same prophetic characteristics as the first. The king of the south, represented in the name Vladimir, meaning ruler of the community is swept away through an alliance between the pope and the president of the USA. The final pope will be the eighth that is of the seven in fulfillment of Revelation seventeen, and the last president will be the eighth that is of the seven, as will the ensign of the one hundred and forty-four thousand.
Видение утверждается в третьей опосредованной войне одиннадцатой главы. Первая опосредованная война иллюстрирует последнюю опосредованную войну, поэтому последняя будет обладать теми же пророческими характеристиками, что и первая. Царь юга, представленный именем Владимир, означающим правителя сообщества, будет сметён посредством союза между Папой Римским и президентом США. Последний Папа Римский будет восьмым, который из числа семи, в исполнение семнадцатой главы Откровения, и последний президент будет восьмым, который из числа семи, как и знамя ста сорока четырёх тысяч.
The relationship between the pope and the president in the beginning was a “secret alliance,” and the alliance of the eighth and final president with the pope will also be “secret,” for in this period the whore of Tyre is prophetically “forgotten.” The alliance between Reagan and Pope John Paul II was secret, but at the same time the pope became the most recognizable face on earth. What is “forgotten” concerning the whore of Tyre who commits fornication with all the kings of the earth is a specific characteristic of the papacy, that incorporates all of her sins into one category of rebellion. That characteristic is the Catholic churches claim to “infallibility.” This fact is so important to see that I will now close this article with a chapter from Sister White. We will continue these lines in the next article, but as you read the following chapter from The Great Controversy, remember that almost every one of Trump’s cabinet members are Roman Catholic, with a mix of Pentecostalism and an ever-present influence from Franklin Graham who recently called for public prayers for the antichrist of Bible prophecy.
Отношения между папой и президентом вначале были «тайным союзом», и союз восьмого и последнего президента с папой тоже будет «тайным», ибо в этот период блудница Тира пророчески «забыта». Союз между Рейганом и папой Иоанном Павлом II был тайным, но в то же время папа стал самым узнаваемым лицом на земле. То, что «забывается» относительно блудницы Тира, блудодействующей со всеми царями земли, — это особая характеристика папства, которая объединяет все её грехи в одну категорию бунта. Этой характеристикой является претензия Католической церкви на «непогрешимость». Этот факт настолько важен, что я завершу эту статью главой из сочинений сестры Уайт. Мы продолжим эти мысли в следующей статье, но когда вы будете читать следующую главу из «Великой борьбы», помните, что почти все члены кабинета Трампа — римско-католики, с примесью пятидесятничества и постоянным влиянием Франклина Грэма, который недавно призвал к публичным молитвам за антихриста библейского пророчества.
“Liberty of Conscience Threatened
Свобода совести под угрозой
“Romanism is now regarded by Protestants with far greater favor than in former years. In those countries where Catholicism is not in the ascendancy, and the papists are taking a conciliatory course in order to gain influence, there is an increasing indifference concerning the doctrines that separate the reformed churches from the papal hierarchy; the opinion is gaining ground that, after all, we do not differ so widely upon vital points as has been supposed, and that a little concession on our part will bring us into a better understanding with Rome. The time was when Protestants placed a high value upon the liberty of conscience which had been so dearly purchased. They taught their children to abhor popery and held that to seek harmony with Rome would be disloyalty to God. But how widely different are the sentiments now expressed!
К папизму теперь протестанты относятся гораздо благосклоннее, чем в прежние годы. В тех странах, где католицизм не господствует и паписты, чтобы завоевать влияние, занимают примирительную позицию, наблюдается растущее безразличие к учениям, которые отделяют церкви Реформации от папской иерархии; всё больше распространяется мнение, что, в конце концов, мы не столь уж сильно различаемся в жизненно важных вопросах, как считалось, и что небольшая уступка с нашей стороны приведёт к лучшему взаимопониманию с Римом. Было время, когда протестанты высоко ценили свободу совести, которая досталась столь дорогой ценой. Они учили своих детей ненавидеть папство и считали, что стремление к согласию с Римом было бы неверностью Богу. Но как же разительно изменились ныне настроения!
“The defenders of the papacy declare that the church has been maligned, and the Protestant world are inclined to accept the statement. Many urge that it is unjust to judge the church of today by the abominations and absurdities that marked her reign during the centuries of ignorance and darkness. They excuse her horrible cruelty as the result of the barbarism of the times and plead that the influence of modern civilization has changed her sentiments.
Защитники папства заявляют, что церковь оклеветана, и протестантский мир склонен принять это утверждение. Многие настаивают на том, что несправедливо судить нынешнюю церковь по мерзостям и нелепостям, которые характеризовали её владычество в века невежества и мрака. Они оправдывают её чудовищную жестокость как следствие варварства тех времён и ссылаются на то, что влияние современной цивилизации изменило её взгляды.
“Have these persons forgotten the claim of infallibility put forth for eight hundred years by this haughty power? So far from being relinquished, this claim was affirmed in the nineteenth century with greater positiveness than ever before. As Rome asserts that the ‘church never erred; nor will it, according to the Scriptures, ever err’ (John L. von Mosheim, Institutes of Ecclesiastical History, book 3, century II, part 2, chapter 2, section 9, note 17), how can she renounce the principles which governed her course in past ages?
Не забыли ли эти лица о претензии на непогрешимость, заявляемой этой надменной властью на протяжении восьмисот лет? Вместо того чтобы отказаться от нее, в XIX веке эта претензия была подтверждена с большей определенностью, чем когда-либо прежде. Поскольку Рим утверждает, что «церковь никогда не ошибалась; и, согласно Писанию, никогда не ошибется» (John L. von Mosheim, Institutes of Ecclesiastical History, book 3, century II, part 2, chapter 2, section 9, note 17), как он может отказаться от принципов, которые определяли его политику в прежние века?
“The papal church will never relinquish her claim to infallibility. All that she has done in her persecution of those who reject her dogmas she holds to be right; and would she not repeat the same acts, should the opportunity be presented? Let the restraints now imposed by secular governments be removed and Rome be reinstated in her former power, and there would speedily be a revival of her tyranny and persecution.
Папская церковь никогда не откажется от своего притязания на непогрешимость. Все, что она делала в своем преследовании тех, кто отвергает ее догматы, она считает правым; и разве она не повторила бы те же поступки, представься ей такая возможность? Стоит лишь снять ограничения, ныне налагаемые светскими правительствами, и вернуть Риму его прежнюю власть, как вскоре возродятся ее тирания и преследования.
“A well-known writer speaks thus of the attitude of the papal hierarchy as regards freedom of conscience, and of the perils which especially threaten the United States from the success of her policy: ‘There are many who are disposed to attribute any fear of Roman Catholicism in the United States to bigotry or childishness. Such see nothing in the character and attitude of Romanism that is hostile to our free institutions, or find nothing portentous in its growth. Let us, then, first compare some of the fundamental principles of our government with those of the Catholic Church.’
Известный писатель так говорит об отношении папской иерархии к свободе совести и об опасностях, которые в особенности угрожают Соединённым Штатам в результате успеха её политики: «Многие склонны объяснять всякий страх перед римским католицизмом в Соединённых Штатах нетерпимостью или ребячеством. Такие люди не видят в характере и установках римского католицизма ничего враждебного нашим свободным институтам или не находят ничего тревожного в его росте. Сравним же прежде всего некоторые основные принципы нашего государственного устройства с принципами Католической церкви».
“The Constitution of the United States guarantees liberty of conscience. Nothing is dearer or more fundamental. Pope Pius IX, in his Encyclical Letter of August 15, 1854, said: ‘The absurd and erroneous doctrines or ravings in defense of liberty of conscience are a most pestilential error—a pest, of all others, most to be dreaded in a state.’ The same pope, in his Encyclical Letter of December 8, 1864, anathematized ‘those who assert the liberty of conscience and of religious worship,’ also ‘all such as maintain that the church may not employ force.’
Конституция Соединённых Штатов гарантирует свободу совести. Ничего нет более драгоценного или более основополагающего. Папа Пий IX в своей энциклике от 15 августа 1854 года сказал: «Абсурдные и ошибочные доктрины или бредни в защиту свободы совести представляют собой в высшей степени пагубную ошибку — язву, более всех прочих внушающую страх в государстве». Тот же папа в своей энциклике от 8 декабря 1864 года предал анафеме «тех, кто утверждает свободу совести и вероисповедания», а также «всех тех, кто утверждает, что церковь не может прибегать к силе».
“‘The specific tone of Rome in the United States does not imply a change of heart. She is tolerant where she is helpless. Says Bishop O’Connor: ‘Religious liberty is merely endured until the opposite can be carried into effect without peril to the Catholic world.’… The archbishop of St. Louis once said: ‘Heresy and unbelief are crimes; and in Christian countries, as in Italy and Spain, for instance, where all the people are Catholics, and where the Catholic religion is an essential part of the law of the land, they are punished as other crimes.’…
«Особый тон Рима в Соединённых Штатах не означает перемены убеждений. Она терпима там, где бессильна. Епископ О’Коннор говорит: „Религиозная свобода лишь терпится до тех пор, пока противоположное нельзя будет осуществить без опасности для католического мира.“... Архиепископ Сент-Луиса однажды сказал: „Ересь и неверие — преступления; и в христианских странах, как, например, в Италии и Испании, где все люди — католики и где католическая религия является существенной частью закона страны, они наказываются как другие преступления.“...»
“‘Every cardinal, archbishop, and bishop in the Catholic Church takes an oath of allegiance to the pope, in which occur the following words: ‘Heretics, schismatics, and rebels to our said lord (the pope), or his aforesaid successors, I will to my utmost persecute and oppose.’—Josiah Strong, Our Country, ch. 5, pars. 2–4.
«Каждый кардинал, архиепископ и епископ в Католической Церкви приносит присягу верности папе, в которой содержатся следующие слова: „Еретиков, раскольников и мятежников против нашего упомянутого господина (папы) или его вышеупомянутых преемников я буду всеми силами преследовать и противостоять им.“» — Джосайя Стронг, «Наша страна», гл. 5, пар. 2–4.
“It is true that there are real Christians in the Roman Catholic communion. Thousands in that church are serving God according to the best light they have. They are not allowed access to His word, and therefore they do not discern the truth. They have never seen the contrast between a living heart service and a round of mere forms and ceremonies. God looks with pitying tenderness upon these souls, educated as they are in a faith that is delusive and unsatisfying. He will cause rays of light to penetrate the dense darkness that surrounds them. He will reveal to them the truth as it is in Jesus, and many will yet take their position with His people.
Действительно, в Римско-католической церкви есть истинные христиане. Тысячи в этой церкви служат Богу в меру того света, который у них есть. Им не дают доступа к Его Слову, и потому они не различают истины. Они никогда не видели контраста между живым сердечным служением и пустым круговоротом одних лишь форм и обрядов. Бог с сострадательной нежностью смотрит на эти души, воспитанные в вере, которая обманчива и не удовлетворяет. Он даст лучам света проникнуть сквозь густую тьму, окружающую их. Он откроет им истину, какова она во Иисусе, и многие ещё займут своё место среди Его народа.
“But Romanism as a system is no more in harmony with the gospel of Christ now than at any former period in her history. The Protestant churches are in great darkness, or they would discern the signs of the times. The Roman Church is far-reaching in her plans and modes of operation. She is employing every device to extend her influence and increase her power in preparation for a fierce and determined conflict to regain control of the world, to re-establish persecution, and to undo all that Protestantism has done. Catholicism is gaining ground upon every side. See the increasing number of her churches and chapels in Protestant countries. Look at the popularity of her colleges and seminaries in America, so widely patronized by Protestants. Look at the growth of ritualism in England and the frequent defections to the ranks of the Catholics. These things should awaken the anxiety of all who prize the pure principles of the gospel.
Но римско-католицизм как система и теперь не более согласуется с Евангелием Христовым, чем в какой-либо прежний период своей истории. Протестантские церкви пребывают в великой тьме, иначе они распознали бы знамения времени. Римская церковь имеет далеко идущие планы и методы деятельности. Она прибегает ко всяким ухищрениям, чтобы расширить своё влияние и увеличить свою власть, готовясь к яростной и решительной борьбе за возвращение контроля над миром, за восстановление преследований и за сведение на нет всего, что сделал протестантизм. Католицизм повсюду укрепляет свои позиции. Посмотрите на растущее число её церквей и часовен в протестантских странах. Взгляните на популярность её колледжей и семинарий в Америке, столь широко посещаемых протестантами. Посмотрите на рост ритуализма в Англии и частые переходы в ряды католиков. Всё это должно пробудить тревогу у всех, кто дорожит чистыми принципами Евангелия.
“Protestants have tampered with and patronized popery; they have made compromises and concessions which papists themselves are surprised to see and fail to understand. Men are closing their eyes to the real character of Romanism and the dangers to be apprehended from her supremacy. The people need to be aroused to resist the advances of this most dangerous foe to civil and religious liberty.
Протестанты заигрывали с папством и покровительствовали ему; они пошли на компромиссы и уступки, которые и сами паписты, к своему удивлению, видят и не могут понять. Люди закрывают глаза на истинный характер римской церкви и на опасности, исходящие из ее господства. Народ нужно пробудить, чтобы он сопротивлялся наступлению этого самого опасного врага гражданской и религиозной свободы.
“Many Protestants suppose that the Catholic religion is unattractive and that its worship is a dull, meaningless round of ceremony. Here they mistake. While Romanism is based upon deception, it is not a coarse and clumsy imposture. The religious service of the Roman Church is a most impressive ceremonial. Its gorgeous display and solemn rites fascinate the senses of the people and silence the voice of reason and of conscience. The eye is charmed. Magnificent churches, imposing processions, golden altars, jeweled shrines, choice paintings, and exquisite sculpture appeal to the love of beauty. The ear also is captivated. The music is unsurpassed. The rich notes of the deep-toned organ, blending with the melody of many voices as it swells through the lofty domes and pillared aisles of her grand cathedrals, cannot fail to impress the mind with awe and reverence.
Многие протестанты полагают, что католическая религия непривлекательна и что её богослужение — скучная, лишённая смысла череда церемоний. Здесь они ошибаются. Хотя римско-католицизм основан на обмане, это не грубое и неуклюжее шарлатанство. Богослужение Римской церкви — чрезвычайно впечатляющий церемониал. Его великолепная пышность и торжественные обряды чаруют чувства людей и заглушают голос разума и совести. Взгляд очарован. Великолепные храмы, внушительные процессии, золотые алтари, инкрустированные драгоценностями реликварии, отборные картины и изысканная скульптура взывают к любви к прекрасному. И слух тоже пленяется. Музыка непревзойдённа. Богатые ноты глубокозвучного органа, сливаясь с мелодией множества голосов и разливаясь под высокими сводами и вдоль колоннад её величественных соборов, не могут не внушать уму благоговение и трепет.
“This outward splendor, pomp, and ceremony, that only mocks the longings of the sin-sick soul, is an evidence of inward corruption. The religion of Christ needs not such attractions to recommend it. In the light shining from the cross, true Christianity appears so pure and lovely that no external decorations can enhance its true worth. It is the beauty of holiness, a meek and quiet spirit, which is of value with God.
Это внешнее великолепие, помпа и церемониал, которые лишь насмехаются над томлениями души, изнурённой грехом, являются свидетельством внутреннего растления. Религия Христа не нуждается в подобных украшениях, чтобы быть привлекательной. В свете, исходящем от креста, истинное христианство представляется столь чистым и прекрасным, что никакие внешние украшения не могут прибавить ему подлинной ценности. Его красота — в святости, в кротком и молчаливом духе, который драгоценен пред Богом.
“Brilliancy of style is not necessarily an index of pure, elevated thought. High conceptions of art, delicate refinement of taste, often exist in minds that are earthly and sensual. They are often employed by Satan to lead men to forget the necessities of the soul, to lose sight of the future, immortal life, to turn away from their infinite Helper, and to live for this world alone.
Блеск стиля не обязательно свидетельствует о чистоте и возвышенности мысли. Высокие представления об искусстве, тонкая утончённость вкуса часто присутствуют в умах, земных и чувственных. Их нередко использует сатана, чтобы заставить людей забыть о нуждах души, потерять из виду будущую, бессмертную жизнь, отвернуться от их бесконечного Помощника и жить лишь ради этого мира.
“A religion of externals is attractive to the unrenewed heart. The pomp and ceremony of the Catholic worship has a seductive, bewitching power, by which many are deceived; and they come to look upon the Roman Church as the very gate of heaven. None but those who have planted their feet firmly upon the foundation of truth, and whose hearts are renewed by the Spirit of God, are proof against her influence. Thousands who have not an experimental knowledge of Christ will be led to accept the forms of godliness without the power. Such a religion is just what the multitudes desire.
Религия внешних форм привлекательна для необновлённого сердца. Пышность и обрядность католического богослужения обладают обольстительной, чарующей силой, под влиянием которой многие обманываются; и они начинают смотреть на Римскую церковь как на самые врата небес. Лишь те, кто твердо стоят на основании истины и чьи сердца обновлены Духом Божьим, неподвластны её влиянию. Тысячи, не имеющие опытного познания Христа, будут побуждены принять формы благочестия без силы. Именно такой религии и желают множества людей.
“The church’s claim to the right to pardon leads the Romanist to feel at liberty to sin; and the ordinance of confession, without which her pardon is not granted, tends also to give license to evil. He who kneels before fallen man, and opens in confession the secret thoughts and imaginations of his heart, is debasing his manhood and degrading every noble instinct of his soul. In unfolding the sins of his life to a priest,—an erring, sinful mortal, and too often corrupted with wine and licentiousness,—his standard of character is lowered, and he is defiled in consequence. His thought of God is degraded to the likeness of fallen humanity, for the priest stands as a representative of God. This degrading confession of man to man is the secret spring from which has flowed much of the evil that is defiling the world and fitting it for the final destruction. Yet to him who loves self-indulgence, it is more pleasing to confess to a fellow mortal than to open the soul to God. It is more palatable to human nature to do penance than to renounce sin; it is easier to mortify the flesh by sackcloth and nettles and galling chains than to crucify fleshly lusts. Heavy is the yoke which the carnal heart is willing to bear rather than bow to the yoke of Christ.
Притязание церкви на право отпускать грехи побуждает римокатолика считать себя свободным грешить; а таинство исповеди, без которого отпущение грехов ею не совершается, также служит оправданием для зла. Тот, кто преклоняет колени перед падшим человеком и в исповеди раскрывает тайные мысли и помыслы своего сердца, унижает свое человеческое достоинство и низводит всякий благородный инстинкт своей души. Открывая священнику — смертному, заблудшему и грешному, и нередко развращенному вином и распутством — грехи своей жизни, он понижает свой нравственный уровень и тем оскверняется. Его представление о Боге унижается до подобия падшего человечества, ибо священник выступает как представитель Бога. Это унизительное исповедание человека человеку — тайный источник, из которого вытекла значительная часть зла, оскверняющего мир и готовящего его к окончательному уничтожению. И все же для любящего самоугодие приятнее признаться перед таким же смертным, чем открыть душу Богу. Природе человека более по вкусу исполнять епитимию, чем отказаться от греха; легче умерщвлять плоть власяницей, крапивой и мучительными цепями, чем распинать плотские похоти. Тяжело то ярмо, которое плотское сердце готово нести, лишь бы не преклониться под ярмо Христово.
“There is a striking similarity between the Church of Rome and the Jewish Church at the time of Christ’s first advent. While the Jews secretly trampled upon every principle of the law of God, they were outwardly rigorous in the observance of its precepts, loading it down with exactions and traditions that made obedience painful and burdensome. As the Jews professed to revere the law, so do Romanists claim to reverence the cross. They exalt the symbol of Christ’s sufferings, while in their lives they deny Him whom it represents.
Между Римской церковью и Иудейской церковью во время первого пришествия Христа существует поразительное сходство. Пока иудеи тайно попирали каждый принцип закона Божьего, внешне они были строги в соблюдении его предписаний, обременяя его тягостными требованиями и преданиями, делавшими послушание мучительным и тяжким. Как иудеи заявляли о почитании закона, так и романисты утверждают, что чтут крест. Они превозносят символ страданий Христа, тогда как своей жизнью отрекаются от Того, Кого он представляет.
“Papists place crosses upon their churches, upon their altars, and upon their garments. Everywhere is seen the insignia of the cross. Everywhere it is outwardly honored and exalted. But the teachings of Christ are buried beneath a mass of senseless traditions, false interpretations, and rigorous exactions. The Saviour’s words concerning the bigoted Jews, apply with still greater force to the leaders of the Roman Catholic Church: ‘They bind heavy burdens and grievous to be borne, and lay them on men’s shoulders; but they themselves will not move them with one of their fingers.’ Matthew 23:4. Conscientious souls are kept in constant terror fearing the wrath of an offended God, while many of the dignitaries of the church are living in luxury and sensual pleasure.
Паписты размещают кресты на своих церквах, на алтарях и на одежде. Повсюду видна символика креста. Повсюду его внешне почитают и превозносят. Но учение Христа погребено под массой бессмысленных преданий, ложных толкований и обременительных предписаний. Слова Спасителя о фанатичных иудеях с еще большей силой относятся к руководителям Римско-католической церкви: «Они возлагают на плечи людям тяжёлые и неудобоносимые бремена, а сами и пальцем не хотят их двинуть». Матфея 23:4. Совестливые души пребывают в постоянном страхе, боясь гнева оскорблённого Бога, тогда как многие церковные иерархи живут в роскоши и чувственных удовольствиях.
“The worship of images and relics, the invocation of saints, and the exaltation of the pope are devices of Satan to attract the minds of the people from God and from His Son. To accomplish their ruin, he endeavors to turn their attention from Him through whom alone they can find salvation. He will direct them to any object that can be substituted for the One who has said: ‘Come unto Me, all ye that labor and are heavy-laden, and I will give you rest.’ Matthew 11:28.
Поклонение изображениям и реликвиям, призывание святых и возвеличивание папы — это козни сатаны, направленные на то, чтобы отвлечь умы людей от Бога и от Его Сына. Чтобы довести их до погибели, он старается отвратить их внимание от Того, лишь через Которого они могут обрести спасение. Он направит их внимание на любой предмет, который можно поставить на место Того, Кто сказал: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас». Матфея 11:28.
“It is Satan’s constant effort to misrepresent the character of God, the nature of sin, and the real issues at stake in the great controversy. His sophistry lessens the obligation of the divine law and gives men license to sin. At the same time he causes them to cherish false conceptions of God so that they regard Him with fear and hate rather than with love. The cruelty inherent in his own character is attributed to the Creator; it is embodied in systems of religion and expressed in modes of worship. Thus the minds of men are blinded, and Satan secures them as his agents to war against God. By perverted conceptions of the divine attributes, heathen nations were led to believe human sacrifices necessary to secure the favor of Deity; and horrible cruelties have been perpetrated under the various forms of idolatry.
Сатана постоянно стремится исказить характер Бога, природу греха и подлинную суть вопросов, стоящих на кону в великой борьбе. Его софизмы умаляют обязательность Божественного закона и дают людям разрешение грешить. В то же время он внушает им ложные представления о Боге, так что они относятся к Нему со страхом и ненавистью, а не с любовью. Жестокость, присущая его собственному характеру, приписывается Творцу; она воплощается в религиозных системах и выражается в формах поклонения. Так умы людей ослепляются, и Сатана делает их своими орудиями в войне против Бога. Извращенные представления о Божественных атрибутах привели языческие народы к убеждению, что человеческие жертвы необходимы, чтобы снискать благоволение Божества; и ужасные жестокости совершались в различных формах идолопоклонства.
“The Roman Catholic Church, uniting the forms of paganism and Christianity, and, like paganism, misrepresenting the character of God, has resorted to practices no less cruel and revolting. In the days of Rome’s supremacy there were instruments of torture to compel assent to her doctrines. There was the stake for those who would not concede to her claims. There were massacres on a scale that will never be known until revealed in the judgment. Dignitaries of the church studied, under Satan their master, to invent means to cause the greatest possible torture and not end the life of the victim. In many cases the infernal process was repeated to the utmost limit of human endurance, until nature gave up the struggle, and the sufferer hailed death as a sweet release.
Римско-католическая церковь, соединяя формы язычества и христианства и, подобно язычеству, искажая характер Бога, прибегала к практикам не менее жестоким и отвратительным. В дни господства Рима существовали орудия пыток, чтобы принуждать к признанию ее догматов. Непризнающих ее притязаний ожидал костер. Имели место резни в масштабах, которые никогда не станут известны, пока не будут раскрыты на суде. Высшие церковные сановники, под руководством сатаны, своего господина, занимались изобретением средств, позволяющих причинять как можно более тяжкие мучения и при этом не отнимать у жертвы жизнь. Во многих случаях этот адский процесс повторяли до предела человеческой выносливости, пока природа не прекратила борьбу, и страдалец встречал смерть как желанное освобождение.
“Such was the fate of Rome’s opponents. For her adherents she had the discipline of the scourge, of famishing hunger, of bodily austerities in every conceivable, heart-sickening form. To secure the favor of Heaven, penitents violated the laws of God by violating the laws of nature. They were taught to sunder the ties which He has formed to bless and gladden man’s earthly sojourn. The churchyard contains millions of victims who spent their lives in vain endeavors to subdue their natural affections, to repress, as offensive to God, every thought and feeling of sympathy with their fellow creatures.
Такова была участь противников Рима. Своих же приверженцев она подвергала бичеванию, изнуряющему голоду, телесным лишениям во всех мыслимых, до отвращения доводящих формах. Чтобы снискать благоволение Неба, кающиеся нарушали законы Бога, нарушая законы природы. Их учили разрывать узы, которые Он установил, чтобы благословить и радовать земное пребывание человека. Церковное кладбище хранит миллионы жертв, которые провели жизнь в тщетных попытках подавить свои естественные привязанности, подавить — как оскорбительные для Бога — всякую мысль и чувство сочувствия к своим ближним.
“If we desire to understand the determined cruelty of Satan, manifested for hundreds of years, not among those who never heard of God, but in the very heart and throughout the extent of Christendom, we have only to look at the history of Romanism. Through this mammoth system of deception the prince of evil achieves his purpose of bringing dishonor to God and wretchedness to man. And as we see how he succeeds in disguising himself and accomplishing his work through the leaders of the church, we may better understand why he has so great antipathy to the Bible. If that Book is read, the mercy and love of God will be revealed; it will be seen that He lays upon men none of these heavy burdens. All that He asks is a broken and contrite heart, a humble, obedient spirit.
Если мы желаем понять неумолимую жестокость сатаны, проявлявшуюся на протяжении сотен лет не среди тех, кто никогда не слышал о Боге, а в самом сердце и по всему пространству христианского мира, нам достаточно взглянуть на историю римско-католицизма. Посредством этой гигантской системы обмана князь зла достигает своей цели — обесчестить Бога и ввергнуть человека в несчастье и страдание. И, видя, как ему удаётся маскироваться и совершать своё дело через вождей церкви, мы лучше понимаем, почему он питает столь сильную неприязнь к Библии. Если эту Книгу читают, откроются милость и любовь Божьи; станет видно, что Он не возлагает на людей никаких из этих тяжёлых бремён. Всё, чего Он просит, — сокрушённое и смиренное сердце, кроткий, послушный дух.
“Christ gives no example in His life for men and women to shut themselves in monasteries in order to become fitted for heaven. He has never taught that love and sympathy must be repressed. The Saviour’s heart overflowed with love. The nearer man approaches to moral perfection, the keener are his sensibilities, the more acute is his perception of sin, and the deeper his sympathy for the afflicted. The pope claims to be the vicar of Christ; but how does his character bear comparison with that of our Saviour? Was Christ ever known to consign men to the prison or the rack because they did not pay Him homage as the King of heaven? Was His voice heard condemning to death those who did not accept Him? When He was slighted by the people of a Samaritan village, the apostle John was filled with indignation, and inquired: ‘Lord, wilt Thou that we command fire to come down from heaven, and consume them, even as Elias did?’ Jesus looked with pity upon His disciple, and rebuked his harsh spirit, saying: ‘The Son of man is not come to destroy men’s lives, but to save them.’ Luke 9:54, 56. How different from the spirit manifested by Christ is that of His professed vicar.
Христос в Своей жизни не оставил примера того, чтобы мужчины и женщины затворялись в монастырях для того, чтобы приготовиться к небу. Он никогда не учил, что любовь и сострадание нужно подавлять. Сердце Спасителя переполняла любовь. Чем ближе человек подходит к нравственному совершенству, тем тоньше его чувствительность, тем острее его восприятие греха и тем глубже его сочувствие страждущим. Папа утверждает, что он наместник Христа; но выдерживает ли его характер сравнение с характером нашего Спасителя? Было ли известно когда‑нибудь, чтобы Христос ввергал людей в темницы или отдавал их на дыбу за то, что они не воздавали Ему почести как Небесному Царю? Слышали ли от Него приговор к смерти тем, кто не принимал Его? Когда жители одного самарянского селения пренебрегли Им, апостол Иоанн исполнился негодования и спросил: «Господи, хочешь ли, чтобы мы повелели огню сойти с неба и истребить их, как сделал Илия?» Иисус с сожалением взглянул на Своего ученика и обличил его жестокий дух, сказав: «Сын Человеческий пришёл не губить души человеческие, а спасать их». Луки 9:54, 56. Как же отличается дух того, кто называет себя Его наместником, от духа, явленного Христом.
“The Roman Church now presents a fair front to the world, covering with apologies her record of horrible cruelties. She has clothed herself in Christlike garments; but she is unchanged. Every principle of the papacy that existed in past ages exists today. The doctrines devised in the darkest ages are still held. Let none deceive themselves. The papacy that Protestants are now so ready to honor is the same that ruled the world in the days of the Reformation, when men of God stood up, at the peril of their lives, to expose her iniquity. She possesses the same pride and arrogant assumption that lorded it over kings and princes, and claimed the prerogatives of God. Her spirit is no less cruel and despotic now than when she crushed out human liberty and slew the saints of the Most High.
Римская церковь ныне предстает перед миром в благовидном облике, прикрывая извинениями свою историю ужасных жестокостей. Она облачилась в христоподобные одежды, но осталась неизменной. Каждый принцип папства, существовавший в прежние века, существует и сегодня. Учения, выработанные в самые мрачные века, по-прежнему исповедуются. Пусть никто не обманывает себя. То папство, которое протестанты теперь столь готовы почтить, — то же самое, что властвовало над миром во дни Реформации, когда мужи Божьи, рискуя своей жизнью, поднимались, чтобы разоблачить её беззаконие. В ней по-прежнему та же гордость и самонадеянные притязания, которые господствовали над царями и князьями и присваивали себе прерогативы Бога. Её дух ныне не менее жесток и деспотичен, чем тогда, когда она подавляла человеческую свободу и умерщвляла святых Всевышнего.
“The papacy is just what prophecy declared that she would be, the apostasy of the latter times. 2 Thessalonians 2:3, 4. It is a part of her policy to assume the character which will best accomplish her purpose; but beneath the variable appearance of the chameleon she conceals the invariable venom of the serpent. ‘Faith ought not to be kept with heretics, nor persons suspected of heresy’ (Lenfant, volume 1, page 516), she declares. Shall this power, whose record for a thousand years is written in the blood of the saints, be now acknowledged as a part of the church of Christ?
Папство — именно то, что предсказало пророчество: отступление последних времен. 2 Фессалоникийцам 2:3, 4. Часть его политики — принимать облик, который лучше всего послужит достижению его цели; но под изменчивой внешностью хамелеона оно скрывает неизменный яд змеи. «Верность не должна соблюдаться по отношению к еретикам и лицам, подозреваемым в ереси» (Ленфан, том 1, стр. 516), — заявляет папство. Должна ли эта власть, чья тысячелетняя летопись написана кровью святых, быть признана теперь частью церкви Христовой?
“It is not without reason that the claim has been put forth in Protestant countries that Catholicism differs less widely from Protestantism than in former times. There has been a change; but the change is not in the papacy. Catholicism indeed resembles much of the Protestantism that now exists, because Protestantism has so greatly degenerated since the days of the Reformers.
Не без основания в протестантских странах утверждают, что католицизм отличается от протестантизма меньше, чем в прежние времена. Произошли изменения; но эти изменения — не в папстве. Католицизм действительно во многом напоминает нынешний протестантизм, потому что протестантизм со времён реформаторов сильно выродился.
“As the Protestant churches have been seeking the favor of the world, false charity has blinded their eyes. They do not see but that it is right to believe good of all evil, and as the inevitable result they will finally believe evil of all good. Instead of standing in defense of the faith once delivered to the saints, they are now, as it were, apologizing to Rome for their uncharitable opinion of her, begging pardon for their bigotry.
Стремясь снискать благоволение мира, протестантские церкви ослеплены ложным милосердием. Им кажется правильным считать добрым всё злое, и неизбежным итогом станет то, что в конце концов они начнут считать злым всякое добро. Вместо того чтобы стоять на защите веры, однажды преданной святым, они теперь как бы извиняются перед Римом за своё недоброжелательное мнение о нём, прося прощения за свою нетерпимость.
“A large class, even of those who look upon Romanism with no favor, apprehend little danger from her power and influence. Many urge that the intellectual and moral darkness prevailing during the Middle Ages favored the spread of her dogmas, superstitions, and oppression, and that the greater intelligence of modern times, the general diffusion of knowledge, and the increasing liberality in matters of religion forbid a revival of intolerance and tyranny. The very thought that such a state of things will exist in this enlightened age is ridiculed. It is true that great light, intellectual, moral, and religious, is shining upon this generation. In the open pages of God’s Holy Word, light from heaven has been shed upon the world. But it should be remembered that the greater the light bestowed, the greater the darkness of those who pervert and reject it.
Широкий круг людей, даже среди тех, кто относится к римско-католицизму без симпатии, не усматривает большой опасности в его власти и влиянии. Многие утверждают, что интеллектуальная и нравственная тьма, господствовавшая в средние века, способствовала распространению его догматов, суеверий и угнетения, и что более высокий уровень образованности современности, общее распространение знаний и возрастающая терпимость в вопросах религии не допускают возрождения нетерпимости и тирании. Саму мысль о том, что подобное положение вещей может существовать в наш просвещенный век, высмеивают. Верно, что на это поколение изливается великий свет — интеллектуальный, нравственный и религиозный. На раскрытых страницах Святого Слова Божьего на мир излился небесный свет. Но следует помнить: чем больше дарован свет, тем глубже тьма тех, кто его извращает и отвергает.
“A prayerful study of the Bible would show Protestants the real character of the papacy and would cause them to abhor and to shun it; but many are so wise in their own conceit that they feel no need of humbly seeking God that they may be led into the truth. Although priding themselves on their enlightenment, they are ignorant both of the Scriptures and of the power of God. They must have some means of quieting their consciences, and they seek that which is least spiritual and humiliating. What they desire is a method of forgetting God which shall pass as a method of remembering Him. The papacy is well adapted to meet the wants of all these. It is prepared for two classes of mankind, embracing nearly the whole world—those who would be saved by their merits, and those who would be saved in their sins. Here is the secret of its power.
Молитвенное изучение Библии показало бы протестантам подлинный характер папства и заставило бы их возненавидеть его и сторониться; но многие столь мудры в собственных глазах, что не чувствуют нужды смиренно искать Бога, чтобы Он повёл их к истине. Хотя они гордятся своим просвещением, они невежественны и в Писаниях, и в силе Божьей. Им необходимо какое-то средство успокоить совесть, и они ищут того, что наименее духовно и унизительно. То, чего они желают, — это такой способ забыть Бога, который сойдёт за способ помнить о Нём. Папство как нельзя лучше приспособлено удовлетворить нужды всех таких. Оно рассчитано на два класса людей, охватывая почти весь мир: на тех, кто желает спастись своими заслугами, и на тех, кто желает спастись, оставаясь во грехах. В этом и заключается тайна его власти.
“A day of great intellectual darkness has been shown to be favorable to the success of the papacy. It will yet be demonstrated that a day of great intellectual light is equally favorable for its success. In past ages, when men were without God’s word and without the knowledge of the truth, their eyes were blindfolded, and thousands were ensnared, not seeing the net spread for their feet. In this generation there are many whose eyes become dazzled by the glare of human speculations, ‘science falsely so called;’ they discern not the net, and walk into it as readily as if blindfolded. God designed that man’s intellectual powers should be held as a gift from his Maker and should be employed in the service of truth and righteousness; but when pride and ambition are cherished, and men exalt their own theories above the word of God, then intelligence can accomplish greater harm than ignorance. Thus the false science of the present day, which undermines faith in the Bible, will prove as successful in preparing the way for the acceptance of the papacy, with its pleasing forms, as did the withholding of knowledge in opening the way for its aggrandizement in the Dark Ages.
Было показано, что время великого интеллектуального мрака благоприятствовало успеху папства. Еще будет доказано, что время великого интеллектуального света столь же благоприятно для его успеха. В прежние времена, когда люди были без Божьего слова и без знания истины, их глаза были завязаны, и тысячи попадали в ловушку, не видя сети, раскинутой им под ноги. В нынешнем поколении у многих глаза ослепляет блеск человеческих умствований, «лживо называемой наукой»; они не распознают сеть и вступают в нее так же легко, как если бы были с завязанными глазами. Бог предназначил, чтобы умственные способности человека признавались даром от его Творца и использовались на служение истине и праведности; но когда лелеются гордость и честолюбие и люди превозносят свои собственные теории выше Божьего слова, тогда разум способен причинить больший вред, чем невежество. Таким образом, ложная наука наших дней, подрывающая веру в Библию, окажется столь же успешной в подготовке пути к принятию папства, с его привлекательными формами, как и сокрытие знаний когда-то открыло путь для его возвышения в Темные века.
“In the movements now in progress in the United States to secure for the institutions and usages of the church the support of the state, Protestants are following in the steps of papists. Nay, more, they are opening the door for the papacy to regain in Protestant America the supremacy which she has lost in the Old World. And that which gives greater significance to this movement is the fact that the principal object contemplated is the enforcement of Sunday observance—a custom which originated with Rome, and which she claims as the sign of her authority. It is the spirit of the papacy—the spirit of conformity to worldly customs, the veneration for human traditions above the commandments of God—that is permeating the Protestant churches and leading them on to do the same work of Sunday exaltation which the papacy has done before them.
В происходящих ныне в Соединенных Штатах движениях, направленных на то, чтобы обеспечить учреждениям и обычаям церкви поддержку государства, протестанты идут по стопам папистов. Более того, они открывают дорогу папству к возвращению в протестантской Америке того господства, которое оно утратило в Старом Свете. И особую значимость этому движению придает тот факт, что его главной целью является принудительное соблюдение воскресного дня — обычая, возникшего в Риме и который папство считает знаком своей власти. Именно дух папства — дух приспособления к мирским обычаям, почитания человеческих традиций выше заповедей Божьих — пронизывает протестантские церкви и ведет их к той же деятельности по возвеличению воскресного дня, какую папство совершало до них.
“If the reader would understand the agencies to be employed in the soon-coming contest, he has but to trace the record of the means which Rome employed for the same object in ages past. If he would know how papists and Protestants united will deal with those who reject their dogmas, let him see the spirit which Rome manifested toward the Sabbath and its defenders.
Если читатель хочет понять, какие орудия будут задействованы в скоро грядущей борьбе, ему достаточно лишь проследить в истории те средства, которые Рим употреблял для той же цели в прежние века. Если он желает знать, как паписты и протестанты, объединившись, будут обращаться с теми, кто отвергает их догматы, пусть посмотрит на дух, который Рим проявлял по отношению к субботе и ее защитникам.
“Royal edicts, general councils, and church ordinances sustained by secular power were the steps by which the pagan festival attained its position of honor in the Christian world. The first public measure enforcing Sunday observance was the law enacted by Constantine. (A.D. 321) This edict required townspeople to rest on “the venerable day of the sun,” but permitted countrymen to continue their agricultural pursuits. Though virtually a heathen statute, it was enforced by the emperor after his nominal acceptance of Christianity.
Королевские эдикты, вселенские соборы и церковные постановления, поддерживаемые светской властью, были ступенями, благодаря которым языческий праздник занял почетное положение в христианском мире. Первая публичная мера, предписывавшая соблюдение воскресного дня, была законом, изданным Константином. (321 г. н. э.) Этот эдикт требовал, чтобы горожане отдыхали в «почтенный день Солнца», но позволял сельским жителям продолжать свои сельскохозяйственные занятия. Хотя по сути это был языческий закон, он проводился в жизнь императором после его формального принятия христианства.
“The royal mandate not proving a sufficient substitute for divine authority, Eusebius, a bishop who sought the favor of princes, and who was the special friend and flatterer of Constantine, advanced the claim that Christ had transferred the Sabbath to Sunday. Not a single testimony of the Scriptures was produced in proof of the new doctrine. Eusebius himself unwittingly acknowledges its falsity and points to the real authors of the change. ‘All things,’ he says, ‘whatever that it was duty to do on the Sabbath, these we have transferred to the Lord’s Day.’—Robert Cox, Sabbath Laws and Sabbath Duties, page 538. But the Sunday argument, groundless as it was, served to embolden men in trampling upon the Sabbath of the Lord. All who desired to be honored by the world accepted the popular festival.
Поскольку царский указ не являлся достаточной заменой божественного авторитета, Евсевий, епископ, ищущий расположения властителей и особый друг и льстец Константина, выдвинул утверждение, что Христос перенес субботу на воскресенье. В подтверждение нового учения не было приведено ни одного свидетельства Писания. Сам Евсевий невольно признает его ложность и указывает на истинных авторов этого изменения. «Все, — говорит он, — что надлежало делать в субботу, мы перенесли на День Господень». — Роберт Кокс, «Законы о субботе и субботние обязанности», стр. 538. Однако аргумент в пользу воскресенья, хотя и лишенный оснований, придал людям дерзости попирать субботу Господню. Все, кто желал почета от мира, приняли этот популярный праздник.
“As the papacy became firmly established, the work of Sunday exaltation was continued. For a time the people engaged in agricultural labor when not attending church, and the seventh day was still regarded as the Sabbath. But steadily a change was effected. Those in holy office were forbidden to pass judgment in any civil controversy on the Sunday. Soon after, all persons, of whatever rank, were commanded to refrain from common labor on pain of a fine for freemen and stripes in the case of servants. Later it was decreed that rich men should be punished with the loss of half of their estates; and finally, that if still obstinate they should be made slaves. The lower classes were to suffer perpetual banishment.
Когда папство прочно утвердилось, дело возвеличивания воскресного дня продолжалось. Некоторое время народ занимался сельскохозяйственным трудом, когда не посещал церковь, и седьмой день по-прежнему считался субботой. Но постепенно была проведена перемена. Священнослужителям запрещалось выносить решения по гражданским спорам в воскресенье. Вскоре всем людям, независимо от звания, было предписано воздерживаться от обычного труда под страхом штрафа для свободных и порки для слуг. Позднее было постановлено, что богатые должны наказываться лишением половины своих имений; и, наконец, что, если они всё ещё будут упорствовать, их следует обращать в рабов. Низшие сословия подлежали вечному изгнанию.
“Miracles also were called into requisition. Among other wonders it was reported that as a husbandman who was about to plow his field on Sunday cleaned his plow with an iron, the iron stuck fast in his hand, and for two years he carried it about with him, ‘to his exceeding great pain and shame.’—Francis West, Historical and Practical Discourse on the Lord’s Day, page 174.
«В ход были пущены и чудеса. Среди прочих чудес сообщали, что когда один пахарь, собиравшийся вспахать своё поле в воскресенье, чистил свой плуг железом, железо намертво прилипло к его руке, и два года он носил его при себе, “к его превеликой боли и стыду”.» — Фрэнсис Уэст, «Историческое и практическое рассуждение о Дне Господнем», страница 174.
“Later the pope gave directions that the parish priest should admonish the violators of Sunday and wish them to go to church and say their prayers, lest they bring some great calamity on themselves and neighbors. An ecclesiastical council brought forward the argument, since so widely employed, even by Protestants, that because persons had been struck by lightning while laboring on Sunday, it must be the Sabbath. ‘It is apparent,’ said the prelates, ‘how high the displeasure of God was upon their neglect of this day.’ An appeal was then made that priests and ministers, kings and princes, and all faithful people ‘use their utmost endeavors and care that the day be restored to its honor, and, for the credit of Christianity, more devoutly observed for the time to come.’—Thomas Morer, Discourse in Six Dialogues on the Name, Notion, and Observation of the Lord’s Day, page 271.
Позднее папа распорядился, чтобы приходский священник увещевал нарушителей воскресного дня и призывал их ходить в церковь и молиться, дабы они не навлекли какое‑нибудь великое бедствие на себя и соседей. Церковный собор выдвинул довод, столь широко используемый даже протестантами, что, поскольку людей поражала молния, когда они трудились в воскресенье, значит, это и есть суббота. «Очевидно, — говорили прелаты, — насколько велик был гнев Божий за их пренебрежение этим днем». Затем был сделан призыв, чтобы священники и служители, короли и князья, и все верные «приложили все возможные усилия и заботу, чтобы дню была возвращена его честь и чтобы, ради чести христианства, впредь он соблюдался более благоговейно». — Томас Морер, «Рассуждение в шести диалогах о названии, понятии и соблюдении Дня Господня», стр. 271.
“The decrees of councils proving insufficient, the secular authorities were besought to issue an edict that would strike terror to the hearts of the people and force them to refrain from labor on the Sunday. At a synod held in Rome, all previous decisions were reaffirmed with greater force and solemnity. They were also incorporated into the ecclesiastical law and enforced by the civil authorities throughout nearly all Christendom. (See Heylyn, History of the Sabbath, pt. 2, ch. 5, sec. 7.)
Постановления соборов оказались недостаточными, и к светским властям обратились с просьбой издать эдикт, который вселил бы ужас в сердца людей и заставил бы их воздерживаться от труда в воскресенье. На соборе, состоявшемся в Риме, все прежние решения были подтверждены с большей силой и торжественностью. Они также были включены в церковное право и приводились в исполнение гражданскими властями почти во всем христианском мире. (См.: Heylyn, History of the Sabbath, pt. 2, ch. 5, sec. 7.)
“Still the absence of Scriptural authority for Sundaykeeping occasioned no little embarrassment. The people questioned the right of their teachers to set aside the positive declaration of Jehovah, ‘The seventh day is the Sabbath of the Lord thy God,’ in order to honor the day of the sun. To supply the lack of Bible testimony, other expedients were necessary. A zealous advocate of Sunday, who about the close of the twelfth century visited the churches of England, was resisted by faithful witnesses for the truth; and so fruitless were his efforts that he departed from the country for a season and cast about him for some means to enforce his teachings. When he returned, the lack was supplied, and in his after labors he met with greater success. He brought with him a roll purporting to be from God Himself, which contained the needed command for Sunday observance, with awful threats to terrify the disobedient. This precious document—as base a counterfeit as the institution it supported—was said to have fallen from heaven and to have been found in Jerusalem, upon the altar of St. Simeon, in Golgotha. But, in fact, the pontifical palace at Rome was the source whence it proceeded. Frauds and forgeries to advance the power and prosperity of the church have in all ages been esteemed lawful by the papal hierarchy.
И все же отсутствие библейского основания для соблюдения воскресного дня вызывало немалое затруднение. Люди ставили под вопрос право своих учителей отвергать прямое повеление Иеговы: «Седьмой день — суббота Господу, Богу твоему», — ради почитания дня солнца. Чтобы восполнить недостаток библейских свидетельств, потребовались иные ухищрения. Ревностный защитник воскресного дня, который незадолго до конца XII века посетил церкви Англии, встретил сопротивление верных свидетелей истины; и столь бесплодными были его усилия, что он на время покинул страну и стал подыскивать средства, чтобы навязать свои учения. Когда он вернулся, этот пробел был восполнен, и в последующих трудах он добился большего успеха. Он привёз с собой свиток, выдаваемый за исходящий от Самого Бога, который содержал нужное повеление о соблюдении воскресного дня с ужасными угрозами для устрашения непокорных. Этот драгоценный документ — столь же низкая подделка, как и учреждение, которое он поддерживал, — будто бы упал с небес и был найден в Иерусалиме, на алтаре святого Симеона, на Голгофе. Но на деле его источником был папский дворец в Риме. Обманы и подлоги ради усиления власти и благополучия церкви во все века считались дозволенными папской иерархией.
“The roll forbade labor from the ninth hour, three o’clock, on Saturday afternoon, till sunrise on Monday; and its authority was declared to be confirmed by many miracles. It was reported that persons laboring beyond the appointed hour were stricken with paralysis. A Miller who attempted to grind his corn, saw, instead of flour, a torrent of blood come forth, and the mill wheel stood still, notwithstanding the strong rush of water. A woman who placed dough in the oven found it raw when taken out, though the oven was very hot. Another who had dough prepared for baking at the ninth hour, but determined to set it aside till Monday, found, the next day, that it had been made into loaves and baked by divine power. A man who baked bread after the ninth hour on Saturday found, when he broke it the next morning, that blood started therefrom. By such absurd and superstitious fabrications did the advocates of Sunday endeavor to establish its sacredness. (See Roger de Hoveden, Annals, vol. 2, pp. 526–530.)
Свиток запрещал труд с девятого часа, то есть трех часов пополудни, в субботу до восхода солнца в понедельник; и утверждалось, что его авторитет подтвержден множеством чудес. Сообщалось, что люди, работавшие после назначенного часа, поражались параличом. Мельник, попытавшийся смолоть свое зерно, увидел, как вместо муки хлынул поток крови, а мельничное колесо остановилось, несмотря на сильный напор воды. Женщина, поместившая тесто в печь, обнаружила его сырым, когда вынула, хотя печь была очень горячей. Другая, у которой в девятый час было приготовлено тесто для выпечки, но которая решила отложить его до понедельника, на следующий день обнаружила, что оно было превращено в буханки и испечено божественной силой. Мужчина, испекший хлеб после девятого часа в субботу, когда на следующее утро разломил его, обнаружил, что из него выступила кровь. Именно такими нелепыми и суеверными выдумками сторонники воскресенья пытались утвердить его святость. (См. Роджер де Ховеден, Анналы, т. 2, с. 526–530.)
“In Scotland, as in England, a greater regard for Sunday was secured by uniting with it a portion of the ancient Sabbath. But the time required to be kept holy varied. An edict from the king of Scotland declared that ‘Saturday from twelve at noon ought to be accounted holy,’ and that no man, from that time till Monday morning, should engage in worldly business.—Morer, pages 290, 291.
В Шотландии, как и в Англии, более строгое отношение к воскресенью было обеспечено путем соединения с ним части древней субботы. Но время, которое надлежало соблюдать как святое, различалось. Эдикт короля Шотландии гласил, что «суббота с полудня должна считаться святой» и что никому с этого времени до утра понедельника не следует заниматься мирскими делами. — Морер, стр. 290, 291.
“But notwithstanding all the efforts to establish Sunday sacredness, papists themselves publicly confessed the divine authority of the Sabbath and the human origin of the institution by which it had been supplanted. In the sixteenth century a papal council plainly declared: ‘Let all Christians remember that the seventh day was consecrated by God, and hath been received and observed, not only by the Jews, but by all others who pretend to worship God; though we Christians have changed their Sabbath into the Lord’s Day.’—Ibid., pages 281, 282. Those who were tampering with the divine law were not ignorant of the character of their work. They were deliberately setting themselves above God.
Но, несмотря на все усилия утвердить святость воскресного дня, сами паписты публично признавали божественный авторитет субботы и человеческое происхождение установления, которым она была вытеснена. В XVI веке папский собор ясно заявил: «Пусть все христиане помнят, что седьмой день был освящён Богом и был принят и соблюдался не только иудеями, но и всеми прочими, которые заявляют, что поклоняются Богу; хотя мы, христиане, заменили их субботу Днём Господним». — Там же, стр. 281, 282. Те, кто вмешивались в божественный закон, не были в неведении относительно характера своего дела. Они сознательно ставили себя выше Бога.
“A striking illustration of Rome’s policy toward those who disagree with her was given in the long and bloody persecution of the Waldenses, some of whom were observers of the Sabbath. Others suffered in a similar manner for their fidelity to the fourth commandment. The history of the churches of Ethiopia and Abyssinia is especially significant. Amid the gloom of the Dark Ages, the Christians of Central Africa were lost sight of and forgotten by the world, and for many centuries they enjoyed freedom in the exercise of their faith. But at last Rome learned of their existence, and the emperor of Abyssinia was soon beguiled into an acknowledgment of the pope as the vicar of Christ. Other concessions followed.
Яркой иллюстрацией политики Рима по отношению к несогласным служит долгое и кровавое преследование вальденсов, некоторые из которых соблюдали субботу. Другие пострадали подобным образом за верность четвертой заповеди. История церквей Эфиопии и Абиссинии особенно показательна. Во мраке Темных веков христиане Центральной Африки были забыты миром и надолго исчезли из поля зрения, и на протяжении многих столетий они пользовались свободой в исповедании своей веры. Но в конце концов Рим узнал об их существовании, и император Абиссинии вскоре был обольщен и признал папу наместником Христа. Последовали и другие уступки.
“An edict was issued forbidding the observance of the Sabbath under the severest penalties. (See Michael Geddes, Church History of Ethiopia, pages 311, 312.) But papal tyranny soon became a yoke so galling that the Abyssinians determined to break it from their necks. After a terrible struggle the Romanists were banished from their dominions, and the ancient faith was restored. The churches rejoiced in their freedom, and they never forgot the lesson they had learned concerning the deception, the fanaticism, and the despotic power of Rome. Within their solitary realm they were content to remain, unknown to the rest of Christendom.
Был издан указ, запрещающий соблюдение субботы под страхом строжайших наказаний. (См.: Майкл Геддес, «Церковная история Эфиопии», стр. 311, 312.) Но папская тирания вскоре стала столь невыносимым ярмом, что абиссинцы решили сбросить его со своей шеи. После страшной борьбы римокатолики были изгнаны из их владений, и древняя вера была восстановлена. Церкви радовались своей свободе и никогда не забыли урок, который усвоили относительно обмана, фанатизма и деспотической власти Рима. В пределах своего уединённого царства они довольствовались тем, чтобы оставаться неизвестными остальному христианскому миру.
“The churches of Africa held the Sabbath as it was held by the papal church before her complete apostasy. While they kept the seventh day in obedience to the commandment of God, they abstained from labor on the Sunday in conformity to the custom of the church. Upon obtaining supreme power, Rome had trampled upon the Sabbath of God to exalt her own; but the churches of Africa, hidden for nearly a thousand years, did not share in this apostasy. When brought under the sway of Rome, they were forced to set aside the true and exalt the false sabbath; but no sooner had they regained their independence than they returned to obedience to the fourth commandment.
Церкви Африки соблюдали субботу так, как её соблюдала папская церковь до своего полного отступничества. Пока они соблюдали седьмой день в послушании Божьей заповеди, они воздерживались от труда в воскресенье в соответствии с обычаем церкви. Получив верховную власть, Рим попрал Божью субботу, чтобы возвысить свою; но церкви Африки, скрывавшиеся почти тысячу лет, не разделили этого отступничества. Когда они оказались под владычеством Рима, их принудили отвергнуть истинную и возвысить ложную субботу; но как только они вновь обрели независимость, они вернулись к послушанию четвёртой заповеди.
“These records of the past clearly reveal the enmity of Rome toward the true Sabbath and its defenders, and the means which she employs to honor the institution of her creating. The word of God teaches that these scenes are to be repeated as Roman Catholics and Protestants shall unite for the exaltation of the Sunday.
Эти свидетельства прошлого ясно показывают вражду Рима к истинной субботе и её защитникам, а также средства, которыми он пользуется, чтобы возвеличить созданное им установление. Слово Божие учит, что эти события повторятся, когда римские католики и протестанты объединятся для возвеличения воскресного дня.
“The prophecy of Revelation 13 declares that the power represented by the beast with lamblike horns shall cause ‘the earth and them which dwell therein’ to worship the papacy—there symbolized by the beast ‘like unto a leopard.’ The beast with two horns is also to say ‘to them that dwell on the earth, that they should make an image to the beast;’ and, furthermore, it is to command all, ‘both small and great, rich and poor, free and bond,’ to receive the mark of the beast. Revelation 13:11–16. It has been shown that the United States is the power represented by the beast with lamblike horns, and that this prophecy will be fulfilled when the United States shall enforce Sunday observance, which Rome claims as the special acknowledgment of her supremacy. But in this homage to the papacy the United States will not be alone. The influence of Rome in the countries that once acknowledged her dominion is still far from being destroyed. And prophecy foretells a restoration of her power. ‘I saw one of his heads as it were wounded to death; and his deadly wound was healed: and all the world wondered after the beast.’ Verse 3. The infliction of the deadly wound points to the downfall of the papacy in 1798. After this, says the prophet, ‘his deadly wound was healed: and all the world wondered after the beast.’ Paul states plainly that the ‘man of sin’ will continue until the second advent. 2 Thessalonians 2:3–8. To the very close of time he will carry forward the work of deception. And the revelator declares, also referring to the papacy: ‘All that dwell upon the earth shall worship him, whose names are not written in the book of life.’ Revelation 13:8. In both the Old and the New World, the papacy will receive homage in the honor paid to the Sunday institution, that rests solely upon the authority of the Roman Church.
Пророчество Откровения 13 утверждает, что власть, представленная зверем с двумя рогами, подобными рогам агнца, побудит «землю и живущих на ней» поклониться папству — там символизируемому зверем, «подобным барсу». Зверю с двумя рогами также надлежит сказать «живущим на земле, чтобы они сделали образ зверю»; кроме того, он прикажет всем — «малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам» — принять начертание зверя. Откровение 13:11–16. Показано, что Соединённые Штаты — это власть, представленная зверем с двумя рогами, подобными рогам агнца, и что это пророчество исполнится, когда Соединённые Штаты введут обязательное соблюдение воскресного дня, которое Рим считает особым признанием своего верховенства. Но в этом почтении к папству Соединённые Штаты не будут одиноки. Влияние Рима в странах, некогда признавших его владычество, ещё далеко не уничтожено. И пророчество предвещает восстановление её власти. «И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена; но эта смертельная рана исцелела; и дивилась вся земля, следя за зверем». Стих 3. Нанесение смертельной раны указывает на падение папства в 1798 году. После этого, говорит пророк, «смертельная рана его исцелела; и дивилась вся земля, следя за зверем». Павел ясно утверждает, что «человек греха» будет существовать до Второго пришествия. 2 Фессалоникийцам 2:3–8. До самого конца времени он будет продолжать дело обмана. И Откровитель утверждает, также имея в виду папство: «И поклонятся ему все живущие на земле, имена которых не написаны в книге жизни». Откровение 13:8. И в Старом, и в Новом Свете папство получит почтение в чести, оказываемой воскресному установлению, которое покоится исключительно на авторитете Римской церкви.
“Since the middle of the nineteenth century, students of prophecy in the United States have presented this testimony to the world. In the events now taking place is seen a rapid advance toward the fulfillment of the prediction. With Protestant teachers there is the same claim of divine authority for Sundaykeeping, and the same lack of Scriptural evidence, as with the papal leaders who fabricated miracles to supply the place of a command from God. The assertion that God’s judgments are visited upon men for their violation of the Sunday-sabbath, will be repeated; already it is beginning to be urged. And a movement to enforce Sunday observance is fast gaining ground.
С середины девятнадцатого века исследователи пророчеств в Соединённых Штатах представляют миру это свидетельство. В происходящих ныне событиях наблюдается стремительное продвижение к исполнению предсказания. У протестантских учителей существует то же притязание на божественный авторитет для соблюдения воскресного дня и та же нехватка библейских оснований, как и у папских руководителей, которые выдумывали чудеса, чтобы заменить ими Божье повеление. Утверждение, что Божьи суды ниспосылаются на людей за нарушение воскресной субботы, будет повторено; уже теперь начинают на этом настаивать. И движение за принудительное соблюдение воскресного дня быстро набирает силу.
“Marvelous in her shrewdness and cunning is the Roman Church. She can read what is to be. She bides her time, seeing that the Protestant churches are paying her homage in their acceptance of the false sabbath and that they are preparing to enforce it by the very means which she herself employed in bygone days. Those who reject the light of truth will yet seek the aid of this self-styled infallible power to exalt an institution that originated with her. How readily she will come to the help of Protestants in this work it is not difficult to conjecture. Who understands better than the papal leaders how to deal with those who are disobedient to the church?
Изумительна своей проницательностью и хитростью Римская церковь. Она умеет читать грядущее. Она выжидает, видя, что протестантские церкви воздают ей почести, принимая ложную субботу, и что они готовятся навязать её теми же средствами, какими она сама пользовалась в былые дни. Те, кто отвергают свет истины, ещё будут искать помощи у этой самоназванной непогрешимой власти, чтобы превознести установление, происходящее от неё. Нетрудно догадаться, с какой готовностью она придёт на помощь протестантам в этом деле. Кто лучше папских вождей знает, как поступать с теми, кто непослушен церкви?
“The Roman Catholic Church, with all its ramifications throughout the world, forms one vast organization under the control, and designed to serve the interests, of the papal see. Its millions of communicants, in every country on the globe, are instructed to hold themselves as bound in allegiance to the pope. Whatever their nationality or their government, they are to regard the authority of the church as above all other. Though they may take the oath pledging their loyalty to the state, yet back of this lies the vow of obedience to Rome, absolving them from every pledge inimical to her interests.
Римско-католическая церковь со всеми своими ответвлениями по всему миру представляет собой единую огромную организацию, находящуюся под контролем и предназначенную служить интересам папского престола. Ее миллионам прихожан в каждой стране земного шара предписывается считать себя связанными клятвой верности папе. Какими бы ни были их национальность или государственный строй, они должны считать власть церкви выше всякой иной. И хотя они могут приносить присягу на верность государству, за этим стоит обет послушания Риму, освобождающий их от всякого обязательства, противоречащего ее интересам.
“History testifies of her artful and persistent efforts to insinuate herself into the affairs of nations; and having gained a foothold, to further her own aims, even at the ruin of princes and people. In the year 1204, Pope Innocent III extracted from Peter II, king of Arragon, the following extraordinary oath: ‘I, Peter, king of Arragonians, profess and promise to be ever faithful and obedient to my lord, Pope Innocent, to his Catholic successors, and the Roman Church, and faithfully to preserve my kingdom in his obedience, defending the Catholic faith, and persecuting heretical pravity.’—John Dowling, The History of Romanism, b. 5, ch. 6, sec.
История свидетельствует о ее искусных и настойчивых попытках вкрадчиво проникать в дела народов и, закрепившись, продвигать собственные цели, даже ценой гибели князей и народов. В 1204 году папа Иннокентий III вытребовал у Петра II, короля Арагона, следующую необычайную клятву: "Я, Петр, король арагонцев, исповедую и обещаю быть всегда верным и послушным моему господину, папе Иннокентию, его католическим преемникам и Римской церкви, и верно сохранять мое королевство в его повиновении, защищая католическую веру и преследуя еретическую порочность". — Джон Доулинг, "История римского католицизма", книга 5, глава 6, раздел.
“55. This is in harmony with the claims regarding the power of the Roman pontiff ‘that it is lawful for him to depose emperors’ and ‘that he can absolve subjects from their allegiance to unrighteous rulers.’—Mosheim, b. 3, cent. 11, pt. 2, ch. 2, sec. 9, note 17.
55. Это согласуется с утверждениями относительно власти римского понтифика, «что ему дозволено низлагать императоров» и «что он может освобождать подданных от их верности неправедным правителям». — Мошейм, кн. 3, XI век, ч. 2, гл. 2, разд. 9, прим. 17.
“And let it be remembered, it is the boast of Rome that she never changes. The principles of Gregory VII and Innocent III are still the principles of the Roman Catholic Church. And had she but the power, she would put them in practice with as much vigor now as in past centuries. Protestants little know what they are doing when they propose to accept the aid of Rome in the work of Sunday exaltation. While they are bent upon the accomplishment of their purpose, Rome is aiming to re-establish her power, to recover her lost supremacy. Let the principle once be established in the United States that the church may employ or control the power of the state; that religious observances may be enforced by secular laws; in short, that the authority of church and state is to dominate the conscience, and the triumph of Rome in this country is assured.
И пусть помнят: Рим хвалится тем, что он никогда не меняется. Принципы Григория VII и Иннокентия III по-прежнему остаются принципами Римско-католической церкви. И имей она лишь власть, она претворила бы их в жизнь с той же энергией сейчас, как и в прошлые века. Протестанты мало понимают, что делают, когда предлагают принять помощь Рима в деле возвышения воскресного дня. Пока они одержимы осуществлением своей цели, Рим стремится восстановить свою власть, вернуть утраченное верховенство. Если в Соединённых Штатах будет однажды установлен принцип, что церковь может использовать или контролировать власть государства; что соблюдение религиозных предписаний может быть навязано светскими законами; словом, что власть церкви и государства должна господствовать над совестью, — торжество Рима в этой стране будет обеспечено.
“God’s word has given warning of the impending danger; let this be unheeded, and the Protestant world will learn what the purposes of Rome really are, only when it is too late to escape the snare. She is silently growing into power. Her doctrines are exerting their influence in legislative halls, in the churches, and in the hearts of men. She is piling up her lofty and massive structures in the secret recesses of which her former persecutions will be repeated. Stealthily and unsuspectedly she is strengthening her forces to further her own ends when the time shall come for her to strike. All that she desires is vantage ground, and this is already being given her. We shall soon see and shall feel what the purpose of the Roman element is. Whoever shall believe and obey the word of God will thereby incur reproach and persecution.” The Great Controversy, 563–581.
«Слово Божье предупредило о надвигающейся опасности; если это останется без внимания, протестантский мир узнает, каковы в действительности цели Рима, только тогда, когда будет слишком поздно, чтобы избежать западни. Она незаметно набирает силу. Ее учения оказывают влияние в залах законодательных собраний, в церквах и в сердцах людей. Она возводит свои высокие и массивные сооружения, в тайных недрах которых будут повторены ее прежние преследования. Тайно и не вызывая подозрений она укрепляет свои силы, чтобы продвигать собственные цели, когда придет время нанести удар. Единственное, чего она желает, — это выгодное положение, и это ей уже предоставляется. Мы вскоре увидим и ощутим, какова цель римского элемента. Кто будет верить и повиноваться Слову Божьему, тем самым навлечет на себя поношение и преследования.» Великая борьба, 563–581.