In the passage from Testimonies¸ volume five, which we have been considering for a few articles now; we are informed of the vision of the temple given to Ezekiel, Isaiah and John:
В отрывке из «Свидетельств», том пятый, который мы рассматриваем уже в течение нескольких статей, нам сообщается о видении храма, данном Иезекиилю, Исаии и Иоанну:
“These lessons are for our benefit. We need to stay our faith upon God, for there is just before us a time that will try men’s souls. Christ, upon the Mount of Olives, rehearsed the fearful judgments that were to precede His second coming: ‘Ye shall hear of wars and rumors of wars.’ ‘Nation shall rise against nation, and kingdom against kingdom: and there shall be famines, and pestilences, and earthquakes, in divers places. All these are the beginning of sorrows.’ While these prophecies received a partial fulfillment at the destruction of Jerusalem, they have a more direct application to the last days.”
«Эти уроки даны для нашей пользы. Нам необходимо утвердить нашу веру в Боге, ибо непосредственно перед нами время, которое испытает души людей. Христос на Елеонской горе изложил страшные суды, которые должны были предшествовать Его второму пришествию: „Также услышите о войнах и о военных слухах“. „Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам. Всё же это — начало болезней“. Хотя эти пророчества получили частичное исполнение при разрушении Иерусалима, они имеют более прямое отношение к последним дням».
The Ninth of Av
Девятое ава
Tisha B’Av, which means “the Ninth of Av” in Hebrew is the Jewish day that commemorates the destruction of both the First Temple by the Babylonians in 586 BC and the Second Temple by Titus in the year 70. Both destruction's occurred on the same calendar date—the 9th day of the Hebrew month of Av (usually falling in July or August on the Gregorian calendar). When Sister White aligns the destruction of Jerusalem to the “time that will try men’s souls” in the last days, she is identifying two destructions which both illustrate the soon-coming Sunday law.
Тиша бе-Ав, что по-еврейски означает «Девятое ава», — это еврейский день, посвящённый воспоминанию о разрушении как Первого Храма вавилонянами в 586 году до н. э., так и Второго Храма Титом в 70 году н. э. Оба разрушения произошли в одну и ту же календарную дату — в 9-й день еврейского месяца ав (который по григорианскому календарю обычно приходится на июль или август). Когда сестра Уайт соотносит разрушение Иерусалима со «временем, которое испытает души людей» в последние дни, она указывает на два разрушения, каждое из которых служит иллюстрацией к близящемуся воскресному закону.
Verse sixteen of Daniel eleven represents that Sunday law, and aligns with verse forty-one. In Ezekiel the destruction of Jerusalem is used to illustrate the separation of the wise and foolish virgins at the Sunday law. Ezekiel was a captive in Babylon when he was miraculously transported to Jerusalem to view that very separation in chapter eight through eleven.
Шестнадцатый стих одиннадцатой главы Даниила представляет собой тот воскресный закон и соответствует сорок первому стиху. У Иезекииля разрушение Иерусалима используется для того, чтобы проиллюстрировать разделение мудрых и неразумных дев при воскресном законе. Иезекииль был пленником в Вавилоне, когда он был чудесным образом перенесён в Иерусалим, чтобы увидеть именно это разделение в главах с восьмой по одиннадцатую.
And it came to pass in the sixth year, in the sixth month, in the fifth day of the month, as I sat in mine house, and the elders of Judah sat before me, that the hand of the Lord God fell there upon me. Then I beheld, and lo a likeness as the appearance of fire: from the appearance of his loins even downward, fire; and from his loins even upward, as the appearance of brightness, as the colour of amber. And he put forth the form of an hand, and took me by a lock of mine head; and the spirit lifted me up between the earth and the heaven, and brought me in the visions of God to Jerusalem, to the door of the inner gate that looketh toward the north; where was the seat of the image of jealousy, which provoketh to jealousy. Ezekiel 8:1–3.
И было в шестом году, в шестом месяце, в пятый день месяца: сидел я в доме моём, и старейшины Иудеи сидели предо мною, как там низошла на меня рука Господа Бога. И я увидел, и вот — подобие, как бы огненное: от вида чресл Его и ниже — огонь, и от чресл Его и выше — как бы сияние, как бы вид янтаря. И простёр Он подобие руки, и взял меня за прядь волос на голове моей; и дух поднял меня между землёю и небом и принёс меня в видениях Божиих в Иерусалим, ко входу внутренних ворот, обращённых к северу, где было седалище идола ревности, возбуждающего ревность. Иезекииль 8:1–3.
The four chapters of eight through eleven are a description of the separation, and Sister White, when commenting on Ezekiel nine identifies not only that it was the same sealing as Revelation chapter seven, but that Jerusalem represents the Laodicean Seventh-day Adventist church in the latter days.
Четыре главы — с восьмой по одиннадцатую — представляют собой описание отделения, и сестра Уайт, комментируя девятую главу Иезекииля, указывает не только на то, что это было то же самое запечатление, что и в седьмой главе Откровения, но и на то, что Иерусалим представляет Лаодикийскую Церковь адвентистов седьмого дня последних дней.
“The class who do not feel grieved over their own spiritual declension, nor mourn over the sins of others, will be left without the seal of God. The Lord commissions His messengers, the men with slaughtering weapons in their hands: ‘Go ye after him through the city, and smite: let not your eye spare, neither have ye pity: slay utterly old and young, both maids, and little children, and women: but come not near any man upon whom is the mark; and begin at My sanctuary. Then they began at the ancient men which were before the house.’
«Те, кто не скорбят о собственном духовном упадке и не оплакивают грехи других, будут оставлены без печати Божией. Господь даёт повеление Своим вестникам — мужам с губительным оружием в руках: “Идите за ним по городу и поражайте; да не щадит око ваше и не жалейте: убивайте старца и юношу, и девицу, и младенца, и женщин, до истребления; но не приближайтесь ни к одному человеку, на котором знак; и начните от святилища Моего. И начали с тех старейшин, которые были перед домом”».
“Here we see that the church—the Lord’s sanctuary—was the first to feel the stroke of the wrath of God. The ancient men, those to whom God had given great light and who had stood as guardians of the spiritual interests of the people, had betrayed their trust. They had taken the position that we need not look for miracles and the marked manifestation of God’s power as in former days. Times have changed. These words strengthen their unbelief, and they say: The Lord will not do good, neither will He do evil. He is too merciful to visit His people in judgment. Thus ‘Peace and safety’ is the cry from men who will never again lift up their voice like a trumpet to show God’s people their transgressions and the house of Jacob their sins. These dumb dogs that would not bark are the ones who feel the just vengeance of an offended God. Men, maidens, and little children all perish together.
«Здесь мы видим, что церковь — святилище Господне — первой ощутила удар гнева Божьего. Старцы, те, кому Бог даровал великий свет и кто стоял как страж духовных интересов народа, изменили вверенному им доверию. Они заняли положение, будто нам не следует ожидать чудес и явного проявления силы Божьей, как в прежние дни. Времена изменились. Эти слова укрепляют их неверие, и они говорят: Господь не сделает ни добра, ни зла. Он слишком милостив, чтобы посетить Свой народ судом. Так «мир и безопасность» — вот клич людей, которые уже никогда не возвысят своего голоса, как трубу, чтобы показать народу Божьему его преступления и дому Иакова — его грехи. Эти немые псы, не желавшие лаять, — именно те, кто ощущает на себе справедливое мщение оскорблённого Бога. Мужчины, девицы и малые дети — все погибают вместе.»
“The abominations for which the faithful ones were sighing and crying were all that could be discerned by finite eyes, but by far the worst sins, those which provoked the jealousy of the pure and holy God, were unrevealed. The great Searcher of hearts knoweth every sin committed in secret by the workers of iniquity. These persons come to feel secure in their deceptions and, because of His long-suffering, say that the Lord seeth not, and then act as though He had forsaken the earth. But He will detect their hypocrisy and will open before others those sins which they were so careful to hide.
«Мерзости, о которых верные вздыхали и вопияли, были всем тем, что могли различить ограниченные человеческие глаза; но несравненно худшие грехи, навлекавшие ревность чистого и святого Бога, оставались неоткрытыми. Великий Испытующий сердца знает всякий грех, совершаемый втайне делателями беззакония. Эти люди начинают чувствовать себя в безопасности в своих обманах и, по причине Его долготерпения, говорят, что Господь не видит, а затем поступают так, как будто Он оставил землю. Но Он обнаружит их лицемерие и откроет перед другими те грехи, которые они так тщательно скрывали.»
“No superiority of rank, dignity, or worldly wisdom, no position in sacred office, will preserve men from sacrificing principle when left to their own deceitful hearts. Those who have been regarded as worthy and righteous prove to be ring-leaders in apostasy and examples in indifference and in the abuse of God’s mercies. Their wicked course He will tolerate no longer, and in His wrath He deals with them without mercy.
«Ни превосходство по званию, ни достоинство, ни мирская мудрость, никакое положение в священном служении не сохранят людей от того, чтобы они не пожертвовали принципом, будучи предоставлены своим собственным лукавым сердцам. Те, кого считали достойными и праведными, оказываются зачинщиками отступничества и примерами равнодушия и злоупотребления милостями Божьими. Их нечестивого поведения Он более не будет терпеть и во гневе Своём поступит с ними без милости.
“It is with reluctance that the Lord withdraws His presence from those who have been blessed with great light and who have felt the power of the word in ministering to others. They were once His faithful servants, favored with His presence and guidance; but they departed from Him and led others into error, and therefore are brought under the divine displeasure.” Testimonies, volume 5, 211, 212.
«Господь неохотно отнимает Своё присутствие у тех, кто был благословлён великим светом и кто ощутил силу слова в служении другим. Некогда они были Его верными слугами, удостоенными Его присутствия и руководства; но они отступили от Него и ввели других в заблуждение, и потому навлекли на себя Божественное неблаговоление». Свидетельства, т. 5, с. 211, 212.
The entire book of Ezekiel is set within the context of the destruction of Jerusalem. In Ezekiel’s testimony the siege of Nebuchadnezzar that lasted a year and a half is specifically marked, but the “more direct application” of Jesus' warning in Matthew twenty-four is in the latter days. In Ezekiel that line of truth is found in chapter twenty-four.
Вся книга Иезекииля помещена в контекст разрушения Иерусалима. В свидетельстве Иезекииля особо отмечена осада Навуходоносора, продолжавшаяся полтора года, однако «более непосредственное применение» предостережения Иисуса в двадцать четвёртой главе Евангелия от Матфея относится к последним дням. У Иезекииля эта линия истины содержится в двадцать четвёртой главе.
January 15, 588 BC
15 января 588 г. до н. э.
Again in the ninth year, in the tenth month, in the tenth day of the month, the word of the Lord came unto me, saying, Son of man, write thee the name of the day, even of this same day: the king of Babylon set himself against Jerusalem this same day. Ezekiel 24:1, 2.
И было ко мне слово Господне в девятом году, в десятом месяце, в десятый день месяца: сын человеческий! запиши себе имя этого дня, именно этого самого дня: в этот самый день царь Вавилонский приступил к Иерусалиму. Иезекииль 24:1, 2.
On this date, which is also established on other biblical witnesses, a siege of eighteen months began. The word of the Lord that came to Ezekiel on that date consisted of the parable of the bloody city that is illustrated with a boiling pot followed by a great fire. The parable clearly is representing the judgment upon Jerusalem, and it is followed in the same chapter with Ezekiel’s wife being laid to rest by a stroke as a symbol that the siege that would ultimately destroy the sanctuary had begun.
В этот день, который также подтверждается иными библейскими свидетельствами, началась осада продолжительностью в восемнадцать месяцев. Слово Господне, пришедшее к Иезекиилю в тот день, состояло из притчи о кровавом городе, изображённой посредством кипящего котла, за которым следует великий огонь. Эта притча ясно представляет суд над Иерусалимом, и далее в той же главе за ней следует повествование о том, как жена Иезекииля была поражена ударом и предана покою, в знак того, что началась осада, которая в конечном итоге должна была уничтожить святилище.
Also the word of the Lord came unto me, saying, Son of man, behold, I take away from thee the desire of thine eyes with a stroke: yet neither shalt thou mourn nor weep, neither shall thy tears run down. Forbear to cry, make no mourning for the dead, bind the tire of thine head upon thee, and put on thy shoes upon thy feet, and cover not thy lips, and eat not the bread of men. So I spake unto the people in the morning: and at even my wife died; and I did in the morning as I was commanded. Ezekiel 24:15–18.
И было ко мне слово Господне: сын человеческий! вот, Я внезапно отнимаю у тебя утеху очей твоих; но ты не плачь и не рыдай, и слёзы твои да не текут. Вздыхай в безмолвии, не совершай плача по умершем; повяжи на себя головной убор твой и обуй ноги твои в обувь твою, и не закрывай губ твоих, и хлеба от людей не ешь. И говорил я утром к народу, а вечером умерла жена моя; и на другое утро я сделал, как мне повелено было. Иезекииль 24:15–18.
Then the people around Ezekiel asked the meaning of the parable and his wife’s death.
Тогда окружавшие Иезекииля люди спросили о значении притчи и смерти его жены.
And the people said unto me, Wilt thou not tell us what these things are to us, that thou doest so? Then I answered them, The word of the Lord came unto me, saying, Speak unto the house of Israel, Thus saith the Lord God; Behold, I will profane my sanctuary, the excellency of your strength, the desire of your eyes, and that which your soul pitieth; and your sons and your daughters whom ye have left shall fall by the sword. Ezekiel 24:19–21.
И сказал мне народ: не скажешь ли нам, что значат для нас эти действия твои? И отвечал я им: было ко мне слово Господне: скажи дому Израилеву: так говорит Господь Бог: вот, Я оскверню святилище Мое, гордость силы вашей, отраду очей ваших и жалость души вашей; и сыновья ваши и дочери ваши, которых вы оставили, падут от меча. Иезекииль 24:19–21.
Ezekiel’s wife and the sanctuary are both identified as the “desire of your eyes” in the passage. Biblical historians identify the siege lasted eighteen months, whereas the sieges of Cestius and Titus lasted four years from the year 66 unto the year 70. A close count of the time from the first siege of Cestius unto the destruction is three and a half years, but when applying “inclusive reckoning,” which is the most often employed application in the Bible, it is four-years. Knowing that both reckonings are valid allows us to see both three and a half years from Cestius to Titus and also four years.
В этом отрывке и жена Иезекииля, и святилище обозначены как «желание очей твоих». Библейские историки указывают, что осада продолжалась восемнадцать месяцев, тогда как осады, связанные с Цестием и Титом, продолжались четыре года — с 66-го по 70-й год. При точном исчислении времени от первой осады Цестия до разрушения получается три с половиной года, но при применении «включительного исчисления», которое в Библии употребляется наиболее часто, это составляет четыре года. Понимание того, что оба способа исчисления действительны, позволяет нам видеть как три с половиной года от Цестия до Тита, так и четыре года.
We have two witnesses of the Sunday law in the two destruction's of Jerusalem, and the details of both histories are to be applied to the soon-coming Sunday law—where Laodicea is spewed out of the mouth of the Lord. The beginning of the siege of Nebuchadnezzar is marked by the death of Ezekiel’s wife. At her death, Ezekiel was commanded not to openly mourn, for he was the sign of the Jews being carried away into captivity.
У нас есть два свидетеля закона о воскресном дне в двух разрушениях Иерусалима, и подробности обеих историй должны быть применены к вскоре грядущему закону о воскресном дне, — когда Лаодикия будет извержена из уст Господа. Начало осады Навуходоносора отмечено смертью жены Иезекииля. При её смерти Иезекиилю было повелено не предаваться открытому плачу, ибо он был знамением для иудеев, уводимых в плен.
The beginning of the four-year period of 66 to 70 is marked by the sign of the abomination of desolation, which was the sign for the Christians in Jerusalem to flee.
Начало четырёхлетнего периода с 66 по 70 год отмечено знамением мерзости запустения, которое было знамением для христиан в Иерусалиме бежать.
When ye therefore shall see the abomination of desolation, spoken of by Daniel the prophet, stand in the holy place, (whoso readeth, let him understand:) Then let them which be in Judaea flee into the mountains. Matthew 24:15,16.
Итак, когда увидите мерзость запустения, речённую через пророка Даниила, стоящую на святом месте, — читающий да разумеет, — тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы. Матфея 24:15, 16.
Two sieges that clearly align with each other, and both sieges contain a “sign” at the beginning of the siege. When Ezekiel explains what was meant by the death of his wife and the lack of mourning on his part, he explained and then recorded:
Две осады, которые ясно соответствуют друг другу, и обе осады содержат «знамение» в начале осады. Когда Иезекииль объясняет, что означали смерть его жены и отсутствие скорби с его стороны, он объяснил, а затем записал:
Thus Ezekiel is unto you a sign: according to all that he hath done shall ye do: and when this cometh, ye shall know that I am the Lord God. Ezekiel 24:24.
Иезекииль для вас — знамение: всё, что он делал, будете делать и вы; и когда это сбудется, узнаете, что Я Господь Бог. Иезекииль 24:24.
The sign of the death of Ezekiel’s wife was an identification of the soon-coming destruction of Jerusalem and the temple and the following captivity in Babylon. The sign of the abomination of desolation, spoken of by Daniel was a warning to escape the destruction, but both sieges have a sign at the beginning.
Знамение смерти жены Иезекииля было указанием на вскоре грядущее разрушение Иерусалима и храма и на последующий плен в Вавилоне. Знамение мерзости запустения, о котором говорил Даниил, было предупреждением спастись от этого разрушения, но и та, и другая осада имеют знамение в начале.
There will be a prophetic siege before the soon-coming Sunday law and Ezekiel’s wife’s death is the symbol that the Laodicean Seventh-day Adventist church has been fully passed by, whereas; Ezekiel is a symbol of the one hundred and forty-four thousand, and is the symbol of the ensign that is lifted up at the beginning of the siege. Ezekiel is the ensign of the one hundred and forty-four thousand at the beginning of the siege of Babylon and the sign of the abomination of desolation at the beginning is the “sign” of Rome. One sign speaks to an internal warning and the other to an external warning. There was certainly a warning to the Christians in the year 66, but the warning sign was Rome. The sign in the destruction of Babylon was Ezekiel's wife. Rome is the class who receive the mark of the beast and Ezekiel the sign of those who receive the seal of God.
Перед близящимся воскресным законом произойдёт пророческая осада, и смерть жены Иезекииля является символом того, что лаодикийская Церковь адвентистов седьмого дня была окончательно оставлена без внимания; тогда как Иезекииль является символом ста сорока четырёх тысяч и знаменем, которое поднимается в начале осады. Иезекииль есть знамя ста сорока четырёх тысяч в начале осады Вавилона, а знамение мерзости запустения в начале есть «знак» Рима. Одно знамение говорит о внутреннем предостережении, а другое — о внешнем. Несомненно, в 66 году христианам было дано предостережение, но предостерегающим знаком был Рим. Знамением при разрушении Вавилона была жена Иезекииля. Рим — это класс тех, кто принимает начертание зверя, а Иезекииль — знамение тех, кто принимает печать Божью.
Two Ending Periods
Два завершающихся периода
The first siege lasted eighteen months and the second siege lasted four years. Both sieges find their “more direct” fulfillment in the latter days, and both sieges are directly connected with the prophecy of three hundred and ninety-one years and fifteen days located in Revelation nine verse fifteen.
Первая осада длилась восемнадцать месяцев, а вторая осада продолжалась четыре года. Обе осады находят своё «более прямое» исполнение в последние дни, и обе осады непосредственно связаны с пророчеством о трёхстах девяноста одном годе и пятнадцати днях, находящимся в Откровении 9:15.
The beginning of the five months of Revelation nine, verse ten included a history that marks a thirty-eight-year period that culminates in a four-year siege, that is associated with the number thirty-eight, and identified the rising up of Islam. That four-year siege finds its counterpart in the history that began when the (five months) one hundred and fifty years concluded and the three hundred and ninety-one years and fifteen days began. It began on July 27, 1449 and four years later, Islam brought a siege of fifty-five days against Constantinople that concluded on 29 May 1453.
Начало пяти месяцев из Откровения 9:10 включает в себя историю, отмечающую тридцативосьмилетний период, который завершается четырёхлетней осадой, связанной с числом тридцать восемь, и указывает на возвышение ислама. Эта четырёхлетняя осада находит своё соответствие в истории, начавшейся тогда, когда завершились (пять месяцев) сто пятьдесят лет и начались триста девяносто один год и пятнадцать дней. Это началось 27 июля 1449 года, и четыре года спустя ислам предпринял пятидесятипятидневную осаду Константинополя, завершившуюся 29 мая 1453 года.
When the time prophecy that began on July 27, 1449 concluded on August 11, 1844, the four years of the movement of the first and second angels from 1840 unto 1844 aligned with the four-year siege of 1333 unto 1337, and also the four-year period from 1449 unto 1453. Those three witnesses, which are all directly part of the same prophetic line, represent a symbolic four-year period when the first and second angel’s movement of 1840 unto 1844 is repeated in the history of the movement of the third angel. Those three witnesses typify a four-year siege in the history of the one hundred and forty-four thousand. That four-year period is also illustrated by the sieges of Jerusalem in 66 and 70.
Когда пророчество о времени, начавшееся 27 июля 1449 года, завершилось 11 августа 1844 года, четыре года движения первого и второго ангелов с 1840 по 1844 год соотнеслись с четырёхлетней осадой с 1333 по 1337 год, а также с четырёхлетним периодом с 1449 по 1453 год. Эти три свидетеля, которые все непосредственно являются частью одной и той же пророческой линии, представляют собой символический четырёхлетний период, когда движение первого и второго ангелов с 1840 по 1844 год повторяется в истории движения третьего ангела. Эти три свидетеля прообразуют четырёхлетнюю осаду в истории ста сорока четырёх тысяч. Этот четырёхлетний период также иллюстрируется осадами Иерусалима в 66 и 70 годах.
The beginning of the four-year siege by Cestius in 66, and then the ending by Titus in 70 produces an alpha symbol and an omega symbol to a period of four years. That same period is also a represented as three and a half years, which in turn aligns with the three and a half prophetic years that papal Rome trampled down the sanctuary.
Начало четырёхлетней осады Цестием в 66 году, а затем её завершение Титом в 70 году образует символ альфы и символ омеги для периода в четыре года. Тот же самый период также представлен как три с половиной года, что, в свою очередь, согласуется с тремя с половиной пророческими годами, в течение которых папский Рим попирал святилище.
But the court which is without the temple leave out, and measure it not; for it is given unto the Gentiles: and the holy city shall they tread under foot forty and two months. And I will give power unto my two witnesses, and they shall prophesy a thousand two hundred and threescore days, clothed in sackcloth. Revelation 11: 2, 3.
«А внешний двор храма исключи и не измеряй его, ибо он дан язычникам: и они будут попирать святой город сорок два месяца. И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, облечённые во вретище». Откровение 11:2, 3.
And they shall fall by the edge of the sword, and shall be led away captive into all nations: and Jerusalem shall be trodden down of the Gentiles, until the times of the Gentiles be fulfilled. Luke 21:24.
И падут от острия меча, и отведутся в плен во все народы; и Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников. Луки 21:24.
It is essential to note that I am employing both “inclusive” and “exclusive” reckoning to the period represented by the alpha symbol of Cestius unto the omega symbol of Titus. This identifies that two applications of time are represented with one history. We have already dealt with this biblical principle when we considered (many articles ago), the time between Jesus’ visit to Caesarea-Philippi (Panium) and His trip to the Mount of Transfiguration. Two biblical authors record six days and one eight days.
Необходимо отметить, что я применяю как «включительный», так и «исключительный» способ исчисления к периоду, представленному символом альфы — Цестием — до символа омеги — Титом. Это указывает на то, что в одной истории представлены два применения времени. Мы уже рассматривали этот библейский принцип, когда (много статей назад) обращались к периоду между посещением Иисусом Кесарии Филипповой (Паниума) и Его восхождением на гору Преображения. Два библейских автора упоминают шесть дней, а один — восемь дней.
And after six days Jesus taketh Peter, James, and John his brother, and bringeth them up into an high mountain apart. Matthew 17:1.
По прошествии шести дней Иисус берёт Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возводит их на высокую гору одних. Матфея 17:1.
And after six days Jesus taketh with him Peter, and James, and John, and leadeth them up into an high mountain apart by themselves: and he was transfigured before them. Mark 9:2.
По прошествии шести дней Иисус берёт с Собою Петра, Иакова и Иоанна и возводит их одних на высокую гору отдельно; и преобразился перед ними. Марк 9:2.
And it came to pass about an eight days after these sayings, he took Peter and John and James, and went up into a mountain to pray. Luke 9:28.
И было, дней через восемь после этих слов, взял Он Петра, Иоанна и Иакова и взошёл на гору помолиться. Луки 9:28.
The destruction of Jerusalem has a “more direct” application to the latter days, and that destruction is two witnesses represented by Babylon and Rome. The two witnesses align with one another but provide different and essential prophetic characteristics in order to amplify the truth. The siege by Rome (66 to 70) was four years that also represents three and a half years. The three and a half years connects with the trampling down of the sanctuary and host accomplished by both paganism and papalism. The trampling down by papalism was for three and a half symbolic years as typified by a literal three and a half years in the siege by Rome.
Разрушение Иерусалима имеет «более прямое» применение к последним дням, и это разрушение представлено двумя свидетелями — Вавилоном и Римом. Эти два свидетеля согласуются друг с другом, но при этом сообщают различные и существенные пророческие характеристики, чтобы усилить истину. Осада Римом (66–70 гг.) продолжалась четыре года, что также представляет три с половиной года. Эти три с половиной года связаны с попранием святилища и воинства, совершённым как язычеством, так и папством. Попрание папством продолжалось три с половиной символических года, прообразом чего стали буквальные три с половиной года осады Римом.
That four-year siege also connects with the four-year periods associated with the prophetic line that identifies the lifting up of Islam and thereafter the lifting up of the movement of both the first and second and then the third angels. Cestius to Titus intersects with the wheel of papal Rome and also the wheel of Islam. The wheel of Rome and the three and a half years of Cestius and Titus intersects with papal Rome’s three and a half symbolic years, thus identifying the two entities of pagan and papal Rome. The wheel of Islam is connected by the same history as understood as four years, but just as with the wheel of Rome in that history, Islam is associated with a second power subject to the wheel of Islam—that being Adventism. The period of three and a half years represents Rome in both its phases, and the four-year period represents Islam and Adventism. Pagan and papal Rome cannot be separated prophetically and neither can Islam and Adventism.
Эта четырёхлетняя осада также соотносится с четырёхлетними периодами, связанными с пророческой линией, которая указывает на возвышение ислама, а затем — на возвышение движения сначала первого и второго, а затем третьего ангелов. Период от Цестия до Тита пересекается с колесом папского Рима, а также с колесом ислама. Колесо Рима и три с половиной года Цестия и Тита пересекаются с тремя с половиной символическими годами папского Рима, тем самым обозначая два образования: языческий и папский Рим. Колесо ислама связано с той же самой историей, понимаемой как четыре года, но, как и в случае с колесом Рима в этой истории, ислам соотносится со второй силой, подчинённой колесу ислама, — а именно адвентизмом. Период в три с половиной года представляет Рим в обеих его фазах, а четырёхлетний период представляет ислам и адвентизм. Языческий и папский Рим не могут быть разделены в пророческом отношении, как не могут быть разделены и ислам с адвентизмом.
This demands prophetically that when we consider the siege of Babylon that two understandings of time should be seen in the illustration of the eighteen-month siege. Two representations of time in the siege brought by Rome, prophetically demand two representations of time in the siege brought by Nebuchadnezzar. Nebuchadnezzar’s siege of eighteen months also can be understood as a symbol of one and a half years. Eighteen months is one and a half years, and one and a half can be expressed as 1.5 years. The siege of Nebuchadnezzar was both eighteen months and one point five (1.5) years.
Это пророчески требует, чтобы, рассматривая осаду Вавилона, мы видели в образе восемнадцатимесячной осады два понимания времени. Два представления времени в осаде, совершённой Римом, пророчески требуют двух представлений времени и в осаде, совершённой Навуходоносором. Осада Навуходоносора продолжительностью в восемнадцать месяцев также может быть понята как символ полутора лет. Восемнадцать месяцев — это полтора года, и полтора может быть выражено как 1,5 года. Осада Навуходоносора была одновременно и восемнадцатью месяцами, и одной целой пятью десятыми (1,5) годами.
The eighteen months addresses the power that was to trample down Jerusalem and the 1.5 years addresses Islam. The prophetic wheel of reckoning that identifies eighteen months identifies Babylon and the other prophetic wheel of reckoning identifies Islam. We have not yet set forth an explanation of how we arrive at the application of the 1.5 years in connection with Islam, but it should be noted that the two reckonings of time in the destruction brought by Rome connected with the prophetic wheel of Rome, (both pagan and papal), and the other reckoning connected with the prophetic wheel of Islam. These characteristics are found in both the alpha and omega destruction's of Jerusalem.
Восемнадцать месяцев относятся к власти, которой надлежало попирать Иерусалим, а 1,5 года относятся к исламу. Пророческое колесо исчисления, которое определяет восемнадцать месяцев, определяет Вавилон, а другое пророческое колесо исчисления определяет ислам. Мы ещё не изложили объяснения того, каким образом приходим к применению 1,5 года в связи с исламом, однако следует отметить, что два исчисления времени в разрушении, совершённом Римом, связаны с пророческим колесом Рима (как языческого, так и папского), тогда как другое исчисление связано с пророческим колесом ислама. Эти характеристики обнаруживаются как в альфа-, так и в омега-разрушении Иерусалима.
The four-year siege of Jerusalem with Cestius and Titus represent the ending of a prophetic line that began with a thirty-eight-year period that concluded with a four-years siege symbolizing the lifting up of Islam, and the final four-year period in that very same line represents the lifting up of the ensign of the one hundred and forty-four thousand.
Четырёхлетняя осада Иерусалима при Цестии и Тите представляет собой завершение пророческой линии, начавшейся с тридцативосьмилетнего периода, который завершился четырёхлетней осадой, символизирующей возвышение ислама; и заключительный четырёхлетний период в той же самой линии представляет собой воздвижение знамени ста сорока четырёх тысяч.
We will continue these things in the next article.
Мы продолжим рассмотрение этих вопросов в следующей статье.